[ Всемирная история | Библиотека | Новые поступления | Энцикопедия | Карта сайта | Ссылки ]


муфельная печь экпс 300

назад содержание далее

Начальные ступени человеческой истории.

Древнейшие орудия из камня.

Примерно с 700—600 до 40 тысячелетия до н. э., по определению археологов и геологов, длился тот древнейший период человеческой истории, который называют нижним (или ранним) палеолитом. Если первые орудия представляли собой необработанные случайные куски камня с острыми краями и простые палки, то с течением времени люди начинают намеренно изготовлять орудия труда из камня, применяя для этого простейшие технические приёмы дробления и раскалывания камней. Одновременно, надо полагать, они научились заострять свои примитивные орудия из дерева, обжигая острия палок на огне или обрезая их острыми камнями.

Древнейшие деревянные изделия исчезли бесследно, и поэтому наука ничего не может сказать о них. Очень трудно также отличить расколотые природными силами кремни (так называемые долиты) от тех грубых первоначальных изделий, которые на первых порах выделывал первобытный человек, намеренно раскалывая кремнёвые желваки и булыжники с целью получения необходимого ему режущего лезвия или острия Тем не менее не может быть сомнения в том, что имеющим правильную и устойчивую форму каменным орудиям предшествовали именно такие бесформенные грубые изделия. Этот начальный этап первичного использования режущих свойств камня, этап, следующий непосредственно за использованием палок и острых камней в готовом природном виде, должен был охватывать огромный промежуток времени, во всяком случае несколько сотен тысячелетий.

Вслед за тем складываются уже определённые приёмы использования камня. Появляются первые целесообразно оформленные орудия, а не случайно полученные куски камня с режущим лезвием или остриём. Такими первичными орудиями и должны были, очевидно, пользоваться питекантропы.

На территории Западного Пенджаба (современный Пакистан), в древних галечных отложениях реки Соан, были найдены, например, грубые массивные отщепы, бесспорно сделанные рукой человека, получившие название «раннесоанских». Вместе с ними обнаружены грубые орудия, сделанные из целых галек, грубо отёсанных только на одном конце, в то время как вся остальная поверхность камня оставлена в естественном виде. Примерно к тому же времени относят одно из местонахождений в Китае, недалеко от Пекина (Чжоукоудянь), где найдены останки животных, относящихся к ранней фазе нижнего плейстоцена. Там же оказались обожжённые кости и одна двусторонне оббитая галька — «древнейшее изделие человека, известное сейчас на территории Китая»,— как пишет о ней известный китайский археолог Пэй Вэнь-чжун.

К числу таких древнейших орудии принадлежат и грубо обработанные гальки, найденные в разных областях африканского материка: в Кении, Уганде, Марокко, Древнейшие ручные рубила.Вверху—из Юго-Восточной Азии, внизу—из Африки (Олдовэйское ущелье).

Танганьике и в долине реки Вааля. Они имеют миндалевидную форму. Один конец их оббит по краям несколькими сколами и превращён в грубое массивное остриё. В Восточной Африке такие орудия оказались в самом основании древних галечных отложений реки Замбези (Олдовэйское ущелье). Вместе с ними были найдены кости примитивного слона — предка древнего слона, слона-динотерия, зебры, рогатой жирафы. На юге Африки такие орудия найдены в гравии древних террас реки Вааля. В классической области древнего палеолита Европы, в долине реки Соммы, у города Амьена, в галечных отложениях второй террасы, вместе с подобными изделиями найдены также многочисленные отщепы, изготовленные людьми. Слегка подправленные вдоль лезвий грубой ретушью(Ретушь здесь— обработка камня мелкими сколами.)они образуют различного вида примитивные орудия, похожие на острия, а также скрёбла с выпуклым и вогнутым лезвием; форма целиком зависит ещё от очертаний исходного материала, т. е. отщепов. В тех же галечных слоях встречены кости животных среднеплейстоценового времени — южного слона, древнего слона, носорога Мерка , этрусского носорога, лошади Стенона(Названы по фамилиям учёных, изучивших и определивших ископаемые остатки эгид животных.), саблезубого тигра (махайрода).

Шелльский период.

Следующий этап развития материальной культуры древнейших людей назван археологами «шелльским» (по селению Шелль во Франции, при впадении реки Марны в Сену, где была впервые обнаружены каменные орудия, характерные для этого этапа). Полнее всего изучены шелльские местонахождения во Франции, в долине Соммы, у Амьена. Они рисуют уже вполне сложившуюся технику использования кремня, в основе которой лежит приём двустороннего стёсывания гальки, получавшей таким образом определённую, строго целесообразную форму массивного орудия, один конец которого имел вид острия. Это и были шелльские ручные рубила. Оставленная без обработки гладкая часть гальки на конце, противоположном острию, служила естественной рукоятью, удобной для держания орудия в ладони. Края шелльских рубил оформлялись сильными, наносившимися попеременно то с одной, то с другой стороны сколами и поэтому, если смотреть на них сбоку, имеют характерный зигзагообразный вид.

Шелльское рубило, — единственная чётко выраженная форма крупных орудий того времени,—несомненно, было универсальным по своему назначению. Шелльский человек мог выполнять им все работы, при которых необходимо прочное остриё и массивные режущие лезвия, а в то же время требовалось наносить сильные удары—рубить, резать, копать землю, например, при добыче съедобных растений или при извлечении мелких животных из нор. Само собой разумеется, что рубило могло служить и в качестве оружия при защите или нападении, особенно во время охоты на животных. Интересно, что шелльские рубила удобнее захватываются правой рукой и при этом так, что рабочей частью орудия оказывается не только острый конец его, но и боковое продольное лезвие. Уже в шелльское время человек работал преимущественно правой рукой.

Однако рубило вовсе не было единственным орудием шелльского человека. Во всех памятниках шелльского времени вместе с рубилами встречаются и мелкие орудия, хотя и грубые, но с совершенно определившейся формой: острия, грубые проколки, скребловидные орудия. Древний мастер неизбежно получал в результате отёсывания исходного желвака или гальки большое количество отщепов. Каждый крупный отщеп мог быть при этом использован как примитивный режущий инструмент в готовом виде даже без дальнейшей обработки. Такие острые отщепы могли служить для расчленения охотничьей добычи, заменяя отсутствовавшие у человека острые когти и клыки. Ещё важнее, повидимому, была их роль в качестве инструментов для изготовления орудий и вооружения из дерева, хотя бы в виде простых заострённых дубин и палок. Ручное рубило раннешелльского типа.Африка, Олдовэйское ущелье.

К области распространения палеолитических орудий относятся и далёкие от Средиземного моря южные области Азии. Давно известны ручные рубила шелльского облика, найденные в Индии, особенно в районе Мадраса; есть они и на острове Цейлон. Шелльские рубила обнаружены в настоящее время и на севере Пакистана — в Пенджабе, а также в Кашмире, в Верхней Бирме, в Малайе, на Яве.

В СССР орудия шелльского типа обнаружены советскими исследователями в Армении. Территория Армении представляет собой высокое плато, почти сплошь покрытое мощными толщами лав четвертичного времени, которые перекрыли более древний, раннечетвертичный рельеф страны. Только немногие участки армянского плато остались свободными от влияния вулканической деятельности четвертичного периода. На одном из таких участков и расположена возвышенность Большой Богутлу, или Артин, у подножья которой находится холм Сатани-Дар, получивший теперь всемирную известность в археологии.

На склонах Сатани-Дара, усыпанных осколками вулканического стекла — обсидиана, найдены куски этого камня, обработанные человеком. Таковы прежде всего грубые рубила. Форма их миндалевидная и сердцевидная, лезвие зигзагообразное, рукоять, или, как иногда пишут, «пятка», нередко занимает около двух третей орудия. Вместе с ручными рубилами встречаются грубые дисковидные рубящие орудия, массивные остроконечники и примитивные «свёрла», т. е. отщепы или куски обсидиана с остриём.

Близкие по типу архаические орудия обнаружены на черноморском побережье Кавказа, особенно в Яштухе, около Сухуми. Грубые отщепы и изделия типа ручных рубил найдены также на Днестре, около Луки-Врублевецкой. Таким образом, зона, в которой началось развитие человечества, охватывала ряд южных районов Советского Союза.

Судя по распространению шелльских орудий, человек в то время существовал уже во многих местах. В Европе наиболее многочисленные следы его деятельности известны, как сказано выше, во Франции. Шелльские орудия в большом числе найдены и в Испании. Обилие шелльских находок в Африке подтверждает, что этот континент, в особенности долина Верхнего Нила и прилегающие к ней ныне пустынные области, являлся одним из тех мест, где уже в то время жил человек.

Исключительно ценны также новейшие находки на территории Северной Африки, в Тернифине (Алжир). Здесь при разработке песчаника ещё с 70-х годов прошлого века нередко находили кости животных нижнечетвертичного времени: крупного слона-атлантикуса, в том числе целый череп этого слона, кости гиппопотама, носорога, зебры, жирафы,верблюда, крупного павиана, антилопы, а также саблезубого тигра— махайрода. Вместе с этими костями встречались сходные с шелльскими грубые каменные изделия из плотного песчаника, известняка и реже из кремня, в том числе трёхгранные в поперечном сечении, двусторонне обработанные рубила. В 1934 г. в Тернифине в тех же условиях, в тех же слоях были обнаружены и останки древнейших людей. Ручные рубила (1, 3) и остроконечник (2) позднешелльского типа.Армения, Сатани-Дар.

Таким образом, впервые с полной ясностью устанавливается, что древнейшие люди, близкие по уровню своего развития к питекантропу и вместе с тем уже имевшие черты сходства с более развитым человеком—синантропом, как и следовало ожидать, выделывали орудия именно шелльского типа, пользовались в своей трудовой жизни рубилами шелльских форм.

Условия жизни человека в шелльский период .

Чтобы представить себе условия, в которых существовал человек шелльского периода, следует обратить внимание прежде всего на останки животных, обнаруженные при раскопках вместе с шелльскими орудиями или в отложениях, в которых такие орудия встречаются.

Во Франции это были южные животные отдалённого доледникового прошлого — гиппопотам, древний слон с прямыми бивнями, носорог Мерка, лошадь Стенона, гигантский бобр. Шелльского человека во Франции, в районе современного Парижа, окружала, таким образом, природа, похожая на ту, в которой жил на Яве питекантроп. В сходных условиях жил шелльский человек и на территории СССР.

Условия, в которых обнаруживаются шелльские орудия, залегающие в галечных отложениях древних речных террас, показывают, что человек того времени жил небольшими группами и вёл бродячую жизнь по берегам рек, озёр и в глубине субтропического леса. Во время дождя или в жару убежищем человеку могли служить густые группы деревьев или кустов, скальные навесы и в лучшем случае самые примитивные шалаши-навесы из наскоро набросанных ветвей. Одежда отсутствовала или ограничивалась накидками из невыделанных шкур животных.

Добывание огня не было известно. Самое большее, что было в возможностях человека,— это некоторое время поддерживать огонь, возникший помимо его воли.

Находки костей крупных животных вместе с шелльскими орудиями, невидимому, свидетельствуют о том, что люди этого времени иногда убивали гигантских толстокожих животных. Но достаточно взглянуть на примитивные шелльские изделия, чтобы убедиться в том, что такая охота ещё не могла быть систематической. Основным источником существования людей шелльского времени, вероятно, была охота на мелких животных. Лишь в редких случаях им удавалось воспользоваться неопытностью детёнышей крупных зверей или убить большое животное. Большое значение должно было иметь также и собирание дикорастущих съедобных растений, которыми изобилуют субтропики, а также насекомых и ящериц.

Но главное, с исторической точки зрения, заключалось в том, что охотник и собиратель шелльского времени уже прочно и бесповоротно стоял на человеческом пути развития. С этого времени древнейшее человечество шло по пути прогресса, обусловленного развитием и усложнением коллективной трудовой деятельности — той силы, которая выделила человека из животного мира и затем высоко подняла его над природой.

Ашельский период.

Дальнейшее развитие труда находит своё отражение в усовершенствовании каменных орудии и техники их изготовления.

Везде, где встречаются грубые шелльские орудия, на смену им появляются новые, более тщательно и умело изготовленные — ашельские (Названы так по месту их первого обнаружения в Сент-Ашеле (предместье города Амьена во Франции)).

Ашельское рубило отличается от шелльских рубил прежде всего своими правильными миндалевидными, треугольными или овальными очертаниями. Поверхность ашельских рубил обычно сплошь обработана сколами, свидетельствующими уже о хорошем знании свойств кремня, о несравненно более искусной руке мастера, которая наносила теперь меткие и хорошо рассчитанные удары. Если человек шелльского времени мог наносить только сильные и резкие удары, в результате которых на краях орудия оставались глубокие выемки, то ашельский человек научился отделять от камня тонкие и плоские отщепы. Лезвие ашельских рубил было поэтому уже не зигзагообразным, а прямым и острым. Улучшаются формы орудий, изготовленных из отщепов, устойчиво повторяются серии определённых изделий: остроконечников, скрёбел и так называемых свёрл.

Позднеашельские орудия из обсидиана (Арзни, Армения):овальные ручные рубила Важными были и перемены в образе жизни людей. В ашельское время впервые возникают охотничьи лагери, появляются более или менее постоянные поселения. Замечательным примером таких поселений могут служить раннеашельские находки в Торральбе (Испания). Древнее поселение располагалось здесь на высоте 112 м над уровнем моря, на берегу древнего озера. К озеру на водопой, на его покрытые сочной растительностью берега приходили слоны, носороги, быки, олени и лошади, становившиеся добычей первобытных людей. На стоянке уцелело множество костей этих животных, в том числе целые черепа южного слона с бивнями, достигающими 3 м в длину, кости этрусского носорога и носорога Мерка, лошади Стенона. Вместе с костями животных в культурном слое были обнаружены многочисленные рубило из кварцита, халцедона и песчаника, а также обычные мелкие изделия из отщепов.

Человек ашельского времени уже широко осваивает готовые природные жилища, которыми служили для него пещерные навесы и гроты. Известны пещерные поселения ашельского времени в гроте Обсерватории, вблизи Монако, у берега Средиземного моря, в пещере Умм-Катафа, к юго-востоку от Иерусалима, и особенно в пещере Эт-Табун, на горе Кармел, в северной части Палестины.

Позднеашельские орудия из обсидиана (Арзни, Армения):ручное рубило миндалевидной формы Пещера Эт-Табун имела вид глубокой и высокой ниши, открытой к северу и заполненной рыхлыми пещерными отложениями более чем на 15 м. В её позднеашельском слое были обнаружены остатки очагов в виде тёмнобурых или жёлтых пятен обожжённой земли. Обработанные кремни располагались неодинаково, преимущественно около скалистой стены грота. В одном месте у входа в грот оказалось скопление орудий, состоявшее из 29 специально запрятанных ручных рубил. Всего в раскопанных участках грота найдено было около 50 тыс. изделий, причём подавляющую массу их составляли готовые, вполне законченные орудия: рубила, скребки, острия, ретушированные отщепы и пластины. Самым поразительным является здесь множество ручных рубил, что указывает на важное значение этого древнейшего орудия в жизни палеолитического человека. Их найдено здесь более 8 тыс.

Многочисленные следы очагов, множество превосходно обработанных орудий из кремня, в том числе тысячи рубил, наглядно показывают, что пещера Эт-Табун на протяжении тысячелетий служила жилищем человеку того времени, уже далеко оставившему позади своих предшественников и предков шелльского периода, бродивших без постоянных пристанищ в субтропических лесах и джунглях доледниковой эпохи. Огонь стал теперь, вместе с орудиями труда, основой существования человека и опорой первобытной общины в её борьбе с природой.

Человек ашельского времени, очевидно, использовал огонь не только в качестве источника живительного тепла для согревания своего тела в холодное время года, но и как средство борьбы с постоянно угрожавшими ему хищниками. Позднеашельские орудия из обсидиана (Арзни, Армения):остроконечник

Позднеашельские орудия из обсидиана (Арзни, Армения):дисновидный нуклеус Даже слабые старики, женщины и дети, вооружённые пылающей головнёй, были сильнее тех зверей, которые являлись грозой тропического леса.

Очень рано, надо полагать, люди научились поджаривать на огне мясо животных, а также съедобные коренья и плоды. Это не только улучшило пищу и расширило пищевые ресурсы, но и положило ещё более резкую грань между человеком и животными, способными употреблять пищу только в её естественном, данном самой природой виде.

Синантроп.

Долгое время не был известен, однако, облик самого человека ашельской поры. Единственной европейской находки (мы имеем в виду так называемую гейдельбергскую челюсть, найденную в 1907 г. близ Гейдельберга, в Германии,— откуда и происходит её название), относящейся примерно к этому периоду, было недостаточно для выяснения облика человека ашельской поры. Совершенно исключительное значе ние имеют поэтму замечательные находки китайских учёных в Чжоукоудяне, запол няющие разрыв, имеющийся между находками останков древнейшего обезьяночело века (питекантропа), с одной стороны, и человека следующего этапа (неандертальца) — с другой.

Чжоукоудянь находится в 54 км юго-за паднее Пекина, в том месте, где пекинская равнина переходит в горный район, изрезанный долинами. Во время систематич ских исследований, предпринятых китайскими научными учреждениями с 1934 по 1937 г., до японского вторжения в Китай, была выполнена огромная работа по изучению чжоукоудяньских отложений с остатками древней фауны, представляющих собой заполнение древних трещин и пещер. В Китайской Народной Республике исследования всемирно знаменитых чжоукоудяньских находок были возобновлены и снова дали богатые результаты.

В итоге долголетних работ установлено,. что в Чжоукоудяне в пяти пунктах (местонахождения № 1, 4, 13, 15 и «Верхняя пещера») вместе с костями животных имеются следы деятельности человека.

Орудия конца ангельского времени из пещеры Эт-Табун (Палестина):1 — скребло; 2 — рубильце; 3 — остроконечник; 4 — ручное рубило. Наиболее обширным и богатым находками явилось местонахождение № 1. Первоначально это была грандиозная пещера, состоявшая, возможно, из нескольких пещер, расположенных ярусами, но своды их разрушились ещё в начале верхнеплейстоценового времени. Первобытный человек обитал в ней в течение многих десятков или даже сотен тысячелетий, за которые накопилась толща отложений более 50 м. Это было, по мнению одних исследователей, раннеплейстопеновое время. По мнению же других, более вероятному, заселение основной пещеры Чжоукоудянь древнейшими людьми относится к среднеплейстопеновому времени, т. е. к концу второго оледенения или к межледниковому этапу, отделяющему второе оледенение от следующего, третьего ледникового периода в Гималаях.

Современниками человека того времени, названного учёными синантропом, были носороги двух видов, саблезубый тигр и другие представители гигантских кошек среднеплейстопенового времени, два вида медведей, китайская гиена, дикие лошади, кабан, газели, олени, буйволы. Синантроп охотился главным образом на оленя. Из найденных в пещере кистей животных оленю принадлежит 70 %. Кроме того, синантроп употреблял в пищу съедобные растения, особенно ягоды и плоды, в том числе дикую вишню. Самой замечательной чертой отложений в местонахождении № 1 является наличие в нём мощных слоев золы, указывающих, что синантроп широко и повседневно пользовался огнём, сжигая в кострах кустарник, хотя, может быть, ещё и не умел искусственно добывать огонь.

Найденные здесь каменные изделия изготовлены, главным образом, из песчаника, кварца, а также отчасти кварцита, вулканических пород, роговика и кремня. Синантроп использовал обычно в качестве сырья для изготовления своих орудий скатанные водой речные гальки, грубо оббивая их вдоль одного края. Таким способом изготовлялись крупные рубящие орудия с широким овальным лезвием, как у сечки или топора-колуна. Обычными были и грубые дисковидные каменные ядрища-нуклеусы, от которых отбиты отщепы и пластины. Отщепы и пластины употреблялись как режущие инструменты. Простая подправка по краю ретушью превращала их в скребловидные орудия или острия.

Таким образом, хотя в пещере синантропа и не найдено бесспорных ручных рубил, подобных ашельским, синантроп по общему уровню своего культурного развития поднялся уже достаточно высоко. Он пользовался огнём, имел постоянные места обитания в пещерах, добывал таких крупных животных, как олени, газели и дикие лошади, охотился даже на носорогов. По общему уровню развития техники большинство авторов относят синантропа к раниешелльскому периоду, другие видят в нём даже черты, близкие к более позднему, мустьерскому, периоду. Правильнее было бы относить находки в Чжоукоудяне к ашельскому времени. Орудия синантропа.

Об относительно более высоком уровне развития синантропа свидетельствуют и его костные останки. В Чжоукоудяне на различных уровнях местонахождения № 1 рассеяны останки более чем 40 особей синантропа, в том числе фрагменты черепов. Судя по строению нижних конечностей, синантроп был уже вполне двуногим существом. Общее прогрессивное развитие синантропа нашло отчётливое выражение в устройстве его верхних конечностей, всё быстрее развивавшихся в процессе постоянной и систематической трудовой деятельности. Его верхние конечности были в основном уже настоящими человеческими руками, образовавшимися в результате труда и предназначенными главным образом для трудовых действий.

В процессе развития труда у синантропа со всё большей отчётливостью складывалась и такая чисто человеческая черта, как преимущественное значение правой руки. В отличие от животных, у которых передние конечности развиты строго симметрично, и лаже от питекантропа у синантропа правая рука несла несравненно большую трудовую нагрузку, чем левая. Это видно из того, что мозг синантропа имеет асимметричное строение — одна половина его мозга развита лучше другой.

Расселение людей типа синантропа.

Большое значение имеют находки останков близких к синантропу существ в других странах. Таковы зубы, найденные в 1948 г. на севере Вьетнама, сходные с зубами синантропов; две челюсти, близкие к челюсти гейдельбергского человека, обнаруженные в 1949 и 1950 гг. в пещере Сварткранс, на юге Африки; коренной зуб, найденный в Трансваале в 1938 г., принадлежащий какому-то представителю древнейших людей, близкому к синантропу.

Человекообразное существо, которому принадлежали кости, обнаруженные в пещере Сварткранс, имеет черты, близкие как к синантропу из Китая, так и к гейдельбергским людям из Европы. В 1935 г. у озера Эяси, в Восточной Африке, обнаружены остатки черепов таких же близких к синантропу существ, которые получили название африкантропов. Не менее интересной,— как новое указание на тот факт, что останками синантропа и близких к нему по облику существ представлен определённый этап эволюции человека,— является находка одной нижней челюсти в 1953 г. в Макапансгате (Центральный Трансвааль, Африка). Челюсть эта, обнаруженная в известняковом карьере, принадлежала взрослой, повидимому, женской особи существа, названного «прометеев австралопитек», и очень похожа на челюсть синантропа из Чжоукоудяня.

На территории Советского Союза ашельские орудия, свидетельствующие о наличии здесь в то время древнейших людей, обнаружены сейчас целыми сериями на Северном Кавказе, в Абхазии, Армении, Южной и Северной Осетии. Следы пребывания человека этого или очень близкого времени найдены сейчас и в Туркменистане — у берегов Каспийского моря, а также на высотах Тянь-Шаня — в Киргизии.

Таким образом, на огромном пространстве южных областей Азии, на юге Европы, а также в Африке вплоть до её крайних южных областей в среднеплейстоценовое время, перед великим, или максимальным, оледенением Северной Европы и Северной Азии. уже жили древнейшие люди, стоявшие по степени развития их орудий труда на уровне ашельской культуры, а по физическому облику близкие к синантропу.

На всей этой территории неуклонно шёл прогрессивный процесс развития первобытного человечества, имевший в своей основе развитие труда, укрепление общественных связей.

Укрепление общественных связей.

Коллективы синантропов и, очевидно, их ближайших предшественников качественно отличались от тех объединений, которые свойственны животным, ото было уже не стадо обезьян, а человеческое объединение, хотя ещё весьма примитивное.

Мы не можем ясно представить себе внутренний строй этих древнейших объединений, так как этнографам неизвестно ничего похожего на состояние людей столь отдалённого времени, да и совершенно невозможно, чтобы каким-то чудом спустя 500—300 тыс. лет уцелел до нашего времени тип отношений, хотя бы отдалённо похожий на строй коллективов шелльского или ашельского времени. Даже наиболее отсталые группы человечества, оказавшиеся в XVIII—XIX вв. на самых отдалённых от центров передовой культуры местах земного шара, вроде тасманийцев, по своему физическому и умственному развитию не отличались от других современных людей. Очень мало может дать для решения этой сложной проблемы также и изучение различных пережитков древних общественных отношений даже у ряда племён нашего времени.

Бесспорно одно: общий уровень развития первобытных людей в тот период был крайне низким. На всей огромной территории расселения древнейшего человечества находились отдельные небольшие группы людей, отделённые друг от друга обширными пространствами. Их технический опыт и производственные навыки нарастали чрезвычайно медленно. Орудия труда были крайне грубыми и несовершенными. Труд в целом оставался ещё неразвитым. Питекантроп.Реконструкция по А. П. Быстрову

Прямым наследием животного прошлого были формы брачных отношений внутри этих древнейших общин. Судя по тому, что мы знаем об этих отношениях в более поздних человеческих общинах, где они только частично были урегулированы, в это древнейшее время брачные отношения должны были иметь беспорядочный характер (стадия промискуитета), определяясь лишь биологическим инстинктом.

Но самое основное заключалось в том, что внутри такой первобытной группы, орды или человеческого первобытного стада, существование которого было обусловлено жизненной необходимостью, имелась такая могучая сила, какой не было и не могло быть даже в наиболее крепко спаянном стаде животных,— коллективная трудовая деятельность в борьбе с природой. В процессе развития трудовой деятельности внутри первобытной общины росли и крепли общественные связи, обуздывавшие прежние зоологические инстинкты, унаследованные человеком от его животных предков. В ходе тысячелетий новое, человеческое, всё больше и больше брало верх над старым, звериным. Это выразилось, в частности, в ограничении полового общения между родителями и их детьми. Синантроп.Реконструкция М. М. Герасимова 1945 г. по обломкам черепа, найденным в пещере Чжоукоудяиь, близ города Пекина

Судя по строению мозга, древнейшие люди, до неандертальца включительно, не могли ещё в такой степени, как это стало возможным у позднейших людей, контролировать своё поведение, в частности сдерживать порывы ярости. Само собой разумеется, что чем дальше вглубь прошлого, тем эта черта древнейших людей должна была быть более резкой и сильно выраженной — у синантропа сильнее, чем у неандертальца, а у питекантропа сильнее, чем.у синантропа. И, с другой стороны, чем дальше шла история, тем быстрее происходила эволюция человека как общественного существа, тем сильнее сказывалось воспитывающее влияние первобытной общины, тем полнее поведение индивида определялось общественными связями. Во всяком случае ясно, что даже самые первобытные люди никогда не вели жизнь одиноких «робинзонов». История древнейшего человечества не знает фантастического периода индивидуальной охоты и поисков пищи. Сила первобытных людей, их преимущество перед самыми сильными и опасными хищниками заключались в том, что они выступали не в одиночку, а коллективом, скреплённым трудовой деятельностью, совместной борьбой с природой.

Развитие высшей нервной деятельности человека.

О непрерывном восходящем развитии человеческого ума наглядно свидетельствует последовательное возрастание объема головного мозга наших предков и усложнение его структуры, в особенности коры и тех частей мозга, с которыми связаны высшие функции мышления, о чём можно судить по рельефу внутренней полости черепа, соответствующей объёму и форме мозга.

Характерно, что на гипсовых отливках внутренней полости черепа питекантропа ясно видно, например, что у него гораздо слабее, чем у более поздних людей, была выражена лобная доля мозга; теменная часть мозга тоже имела примитивные черты строения. Изучая эти черты мозга питекантропа, исследователи пришли к выводу, что у негоне были ещё развиты в достаточной мере центры внимания и памяти, а способность к мышлению оставалась зачаточной.

Прогрессивная эволюция мозга синантропа нашла своё выражение, как мы уже видели, в непосредственно обусловленной ростом труда асимметричностиего строения. Она выразилась вместе с тем и в других, не менее существенных изменениях этого органа. Если мозг питекантропа, имея в среднем объём около 870 куб. см, значительно превышал по своей величине мозг австралопитека и тем более человекообразных обезьян нашего времени, то мозг синантропа увеличился в еще большей степени, достигнув в среднем объёма в 1040 куб.см. а один из черепов имел даже ёмкость в 1 225 куб. см.

Выше, чем у питекантропа, стал в результате общего увеличения мозга синантропа также и его черепной свод, что в свою очередь, надо полагать, должно было находиться в неразрывной связи с прогрессивным развитием строения черепа в целом, с оформлением в нём новых, человеческих особенностей и в устройстве лицевой его части. Голова синантропа, должна была поэтому иметь значительно более человеческий облик, чем у его предшественника — питекантропа.

Развитие человеческой психики шло в неразрывной связи с эволюцией его трудовой деятельности. «То состояние,—говорит Маркс,—когда человеческий труд еще не освободился от своей примитивной, инстинктивной формы, относится к глубинам первобытных времен». То было время «первых животнообразных инстинктивных форм труда»(К, Маркс, Капитал, т. I, Грсполитиздат, 1953, стр. 185.). Чем дальше шло развитие коллективной деятельности людей, тем, разумеется, всё богаче и полнее становилось мышление человека. Особое значение с этой стороны имеет непрерывное усовершенствование каменных орудий на протяжении нижнего палеолита. Сюда относятся в первую очередь ручные рубила, прошедшие в своей эволюции ряд этапов, начиная от простой гальки, лишь слегка затёсанной на конце, до изящных, геометрически правильных по очертаниям, миндалевидных или треугольных изделий конца ашельского времени. Такая последовательная эволюция форм древнейших орудий наглядно свидетельствует о прогрессивном развитии ума первобытного человека.

Прежде чем получить готовое орудие, нужно было найти подходящий для этого материал и верно оценить его технические качества. Затем следовала серия операций по предварительному освобождению камня от корки, по первичному оформлению орудия при помощи специального отбойника и, наконец, по окончательной отделке его, может быть даже не отбойником, а более подходящим инструментом типа деревянного молотка или отжимника.

И. П. Павлов показал, что в развитии высшей нервной деятельности у животных и человека следует различать два особых её вида. Один вид представлен первой сигнальной системой, выше которой не поднялись даже наиболее высокоорганизованные животные. Животные в состоянии воспринимать только конкретные сигналы — раздражения, поступающие в их мозг из внешнего мира. Энергия внешнего раздражения выступает в нервной сигнальной системе только как рефлекс, как конкретно-чувственное переживание в виде ощущения, отражающего лишь частные и конкретные качества тех или иных предметов внешнего мира. Животное ощущает, например, тепло или холод, вкус того или иного предмета и соответственно реагирует своим поведением на эти ощущения в борьбе за существование.

Важнейшее значение имеет затем то обстоятельство, что необходимость успешного приспособления животных в борьбе за существование к меняющимся условиям среды требует гибкости поведения животных, т. е. быстрой смены реакций. Такая быстрая смена реакций обеспечивается условными рефлексами, не прирождёнными, а приобретёнными. Условные рефлексы позволяют животным обнаруживать пищу по случайньм и временным признакам, которые и служат им условными сигнальными раздражителями, побуждающими двигаться к источнику пищи. Если бы этого не было, животные не смогли бы искать пищу в изменчивой сложной обстановке и вымерли бы. Условные рефлексы спасают животных и от грозящей им опасности. И. П. Павлов писал, что, если бы животное стало искать спасения только в тот момент, когда его коснулись клыки хищника, оно неминуемо погибло бы; но благодаря развитию условных рефлексов животное, как только услышит звуки, являющиеся сигналами приближения хищника, скрывается от врага.

Уже на этой ступени, следовательно, вырабатываются достаточно сложные формы отражения действительности, складывается достаточно гибкая высшая нервная деятельность животных. Однако зачатки познания ограничиваются на этой ступени немногим. Они не поднимаются выше способности различать качества отдельных предметов.

Оставаясь в целом на уровне первой сигнальной системы, современные человекообразные обезьяны во многом ушли в ее развитии дальше других животных. Их высшая нервная деятельность основана на значительно более усложнённых и чётких условных рефлексах. Она соответственно отличается наибольшей подвижностью и гибкостью. Такое развитие высшей нервной деятельности антропоидных обезьян связано с их строением и обусловлено характером борьбы за существование.

Обладая четырьмя руками, которых нет у других животных, обезьяны могут легко выполнять такие действия, на какие неспособны четвероногие звери, например, пользоваться палками, камнями. В силу этого они вступают в более сложные связи с окружающей средой, могут совершать гораздо более сложные действия. В соответствии с усложнённым характером деятельности обезьян усложняются и рефлекторные процессы в их мозгу. Отдельные ассоциации, отдельные ощущения и впечатления сливаются у антропоидов в более сложные цепи ассоциаций, чем у других животных.

Благодаря своей повышенной наблюдательности антропоидные обезьяны в состоянии подмечать различные более тонкие явления и качества действительности. И. П. Павлов определял эти черты поведения обезьян как зачаточное «мышление в действии», в основе которого находятся цепи ассоциаций. Но с окончанием действия оканчивается и «мыслительный» процесс, ибо он у обезьян ограничен конкретной данной ситуацией, рамками данного действия. В отличие от человека обезьяна не в состоянии оторваться от данной конкретной ситуации, она не может сама проявить далеко идущую инициативу, сделать хотя бы простейшее изобретение, требующее обобщения.

Мышление в своём возникновении неразрывно связано со следующей, второй ступенью в развитии высшей нервной деятельности, свойственной только человеку и принципиально, качественно отличной от высшей нервной деятельности не только низших животных, но и наиболее высокоорганизованных обезьян.

Возникновение второй сигнальной системы явилось поэтому поворотным моментом, переходом от одного качества к другому, более высокому. Такой переход, разумеется, был подготовлен длительным развитием первой сигнальной системы у наиболее высокоорганизованных животных. Чтобы перейти от высшей нервной деятельности животных к человеческому мышлению, необходима была выросшая в процессе трудовой деятельности, на основе практического опыта сотен поколений, способность реагировать не только на прямое раздражение, но и на звуковой раздражитель особого рода — слово. Нужно, чтобы вызывающее реакцию ощущение замещалось словом,— это и есть вторая сигнальная система. Организм теперь реагирует уже не только на сигналы непосредственных внешних раздражении, но и на сочетания звуков, которые вначале сами были реакцией на такие раздражители. Сочетания звуков — слова становятся «сигналами сигналов». В них выражаются общие черты и качества, представленные во всём многообразии конкретных явлений и ощущений, и поэтому значение речи для становления человеческого мышления огромно. В. И. Ленин писал по этому поводу: «Всякое слово (речь) уже обобщает. Чувства показывают реальность; мысль и слово — общее»(В. И. Ленин, Философские тетради, Госполитиздат, 1947, стр 256.).

В словах, в языке выражается уже отвлечённое мышление, в языке же оно и формируется, не может без него существовать. Само собой разумеется, что вторая сигнальная система у человека вовсе не отменяет и не исключает первую сигнальную систему. Напротив, богатство и сложность деятельности человеческого мозга определяется именно тем, что человек обладает и первой и второй сигнальными системами, тесно связанными друг с другом. При этом следует подчеркнуть, что, будучи более совершенной формой высшей нервной деятельности, вторая сигнальная система существенно изменила у человека и работу его первой сигнальной системы Благодаря слову человек воспринимает и ощущает мир иначе, чем животное,— он познаёт его в процессе своего общественного опыта. Процесс познания действительности находится у человека на качественно иной ступени, чем у всех других живых существ.

Отражая действительность в логических формах мышления, т. е. восходя от ощущений, впечатлений и конкретно-чувственных представлений — образов к абстрактным общим понятиям, человек выделяет существенное в предметах и явлениях. Он полнее и глубже раскрывает их действительную сущность, познаёт объективные законы реального мира. Зарождение отвлечённого мышления — долгий и сложный процесс. Он стал возможным благодаря трудовой деятельности, благодаря общественной жизни. Человек познаёт действительность в ходе её практического освоения, ежечасно, ежеминутно проверяя практикой свои представления. Сохраняя правильное и отбрасывая неправильное, он идёт от незнания к знанию.

Древнейшие люди, конечно, находились ещё чрезвычайно далеко от скольконибудь глубокого познания действительности, от власти над природой. Вооружённые лишь палками и грубыми каменными орудиями, только отчасти выделившиеся из животного царства, они стояли в самом начале великого пути человеческого прогресса.

Происхождение речи.

Развитие мышления, таким образом, не может рассматриваться независимо от развития речи. Язык и мышление с самого начала вырастали на одной и той же трудовой почве, находились в неразрывной связи и во взаимодействии друг с другом. Язык закрепляет и регистрирует результаты работы мышления и делает возможным обмен мыслями, без чего невозможно общественное производство, а следовательно, и самое существование общества.

Отсюда ясно, какое огромное значение в истории древнейшего человечества, в развитии его мышления и культуры должно было принадлежать языку.

В науке, начиная ещё с древнего мира, было выдвинуто немало гипотез, потрачено много усилий, чтобы раскрыть тайну возникновения речи, установить время, когда она появилась, и причины, которые вызвали её к жизни. Но все попытки разъяснить происхождение речи были бесплодны, потому что создатели этих теорий не имели правильного диалектико-материалистического представления об обществе и историческом процессе и, следовательно, не могли понять общественную роль и значение языка.

Классики марксизма первые в истории развития науки показали, что язык, как средство общения между людьми, был рождён развитием труда и общества; он в то же время был условием и мощным стимулом дальнейшего развития трудовой деятельности человека и общественных связей.

Следует подчеркнуть при этом, что уже древнейшая речь была в основном звуковой; телодвижения и мимика только дополняли звуковую речь, хотя роль этих вспомогательных средств выражения мыслей и чувств могла быть у древних людей более значительной, чем в настоящее время.

Как известно, обезьяны являются самыми шумными обитателями тропического леса. В их жизни звукам принадлежит огромная роль. Громкие крики помогают обезьянам найти друг друга в густой листве, криками они предупреждают друг друга об Опасности, привлекают внимание к запасам пищи. Разнообразные крики и шумы сопровождают передвижения обезьян, их игры и т. д. Звуками обезьяны выражают недовольство, гнев, страх, нетерпенье, отчаяние, удовлетворённость.

Но звуки, издававшиеся древнейшими людьми, уже принципиально должны были отличаться от звуков, которые может издавать голосовой аппарат обезьяны. Различие заключалось здесь, конечно, не просто и не только в богатстве тех или иных модуляций, не в разнообразии звуков, а в их общественной роли, в их социальной функции у человека. Звуки речи древнейших людей качественно отличались от обезьяньих звуков, они находились примерно в таком же отношении к ним, в каком находятся употреблявшиеся первобытными людьми орудия труда, хотя бы самые простые, наиболее примитивные, к палкам и камням, которыми иногда пользовались обезьяны.

Какими бы ни были примитивными звуки древнейшей речи, но, сопровождая труд, вытекая из трудовой деятельности и обслуживая её, такие звуки выражали определённое общественное содержание. «Формировавшиеся люди», писал по этому поводу Ф Энгельс, со временем неизбежно «пришли к тому, что у них явилась потребность что-то сказать друг другу»(Ф. Энгельс, Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека, стр. 6.).

Звуки речи древнейших людей отличались, следовательно, от голосовых звуков, издаваемых не только обезьянами, но и всеми без исключения животными, в том числе наиболее одарёнными в звуковом отношении. В звуках речи людей выражены были абстрагирующие способности ума, сознательный характер человеческой деятельности, а не слепой инстинкт. Поэтому звуки речи не оставались у древнейших людей и их ближайших предков в одном и том же неизменном состоянии, как у животных. Напротив, по мере развития труда и в связи с ним эти звуки, а вместе с ними и соответствующие органы, совершенствовались, развивались и обогащались.

Сравнительное анатомическое изучение гортани высших человекообразных обезьян и человека наглядно показывает, как в тесной связи с другими изменениями человеческого тела постепенно изменялся голосовой аппарат наших далёких предков:

Решающее значение имеет прежде всего тот факт, что уже питекантроп был двуногим существом, что тело его имело прямое, вертикальное положение. Выпрямление положения головы усилило связь гортани и полости рта и привело к изменению формы голосовой щели Исчезли нечёткие крики, на смену им появились звуки с более тонкими оттенками, существенно отличные от звуков, издаваемых обезьянами.

Судя по характеру нижней челюсти, у питекантропа или синантропа отсутствовала ещё возможность частой смены артикуляции речи. Их голосовой аппарат был для этого ещё слишком примитивен и неразвит. Гортань первобытного человека ещё не была в состоянии произносить сколько-нибудь сложные и чётко оформленные сочетания звуков. Но наличие уже достаточно дифференцированного рельефа в области нижней части левой лобной извилины мозга, т. е. той, где расположен двигательный центр речевой деятельности, позволяет предполагать, что, например, синантроп уже объяснялся звуковой речью, хотя и не вполне членораздельной. Речь людей всего нижнего палеолита, конечно, ещё состояла из очень слабо дифференцированных звуков, дополняемых по необходимости мимикой и телодвижениями. Мы не можем установить, какими именно были первичные комплексы звуков, как были оформлены эти древнейшие слова, с которых начиналась речь. Но ясно самое главное — это было рождённое трудом могучее средство дальнейшего продвижения человека вперёд по пути укрепления общественных связей.

Непрерывное прогрессивное развитие зачатков языка было естественным и неизбежным потому, что развитие труда, всё более и более усиливало потребность в общении, закрепляло общественные связи, требовало обогащения и улучшения языка, как основного средства общения между людьми.

назад содержание далее






При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:

http://historik.ru/ "Historik.ru: Книги по истории"