Седьмого апреля 1378 года, впервые после семидесятишестилетнего перерыва, конклав собрался в Ватикане, чтобы избрать нового папу. Кардиналов-итальянцев было только четверо. Все остальные были французы, жаждавшие возвратиться в Авиньон и опять жить там в свое удовольствие. Но перед дворцом, где заседал конклав, собрался почти весь Рим. Предполагается, что там было около 20 000 человек - количество по тем временам огромное. Люди шумели, кричали, стучали в двери и стены (врожденная экспансивность итальянцев), взывая к укрывшимся во дворце кардиналам.
— Римлянина, римлянина, хотим римлянина... или хо тя бы просто итальянца, если уж вы не можете избрать римлянина! Хотя в большинстве своем кардиналы были французами, единства между ними не существовало. Кардиналы из Южной Франции хотели избрать своего представителя. Северяне им противодействовали. И чтобы победить южан, они вступили в сговор с четырьмя кардиналами-итальянцами и решили избрать временно на папский престол итальянца, архиепископа Бари, Бартоломея Приньяно. Это и был папа, с которым встретился наш герой в Ночере.
Однако обнародовать результаты выборов кардиналы не осмелились, потому что в день 8 апреля требования римлян стали еще более конкретными. С улицы неслись возгласы:
— Папа должен быть римлянином! Если этого не будет, мы перебьем всех вас!
Как поступить, чтобы успокоить толпу и не пострадать самим?
Папское облачение силой надели на одного из кардиналов, римлянина (он противился этому, так как боялся, что обман раскроется и толпа расправится с ним), и отворили дворцовые двери перед народом Рима, чтобы люди могли увидеть «избранного папу-римлянина».
— Папа не я! Выбрали не меня! — кричал бледный от страха кардинал Теомбалдески.
Но (к счастью его и других кардиналов) никто в этой суматохе и шуме не слышал его протеста, так как кардиналы приветственными выкриками и рукоплесканиями заглушали голос кардинала Теомбалдески. И два часа, пока толпа находилась во дворце, страдал ни в чем не повинный человек. Летопись одной из церквей в Меце (Лотарингия) рассказывает, что кардиналы, до того как выбрать Бартоломея Приньяно, договорились с ним, что через несколько дней вновь избранный папа отречется от престола. В награду ему обещали кардинальский сан (он был архиепископом). Папой же они намеревались сделать француза, кардинала из Женевы. Но чтобы спастись от гнева римлян в случае, если обман обнаружится, кардиналы попрятались в крепостях и замках Рима и показались только тогда, когда страсти улеглись.
Убедившись, что в городе воцарилось спокойствие, кардиналы произвели церемонию возведения на престол архиепископа Бартоломея, который принял имя Урбана VI.
Очень скоро кардиналы увидели, что ошиблись, избрав его папой, хотя бы и на время.
Урбан VI был человеком властным, строгим церковником, твердым в выполнении своих решений.
Так, он решил остаться в Италии, тогда как кардиналы горели желанием вернуться во Францию. Кроме того, они узнали, что папа намеревается запретить симонию (а она приносила кардиналам огромные богатства). Урбан VI видел, что вся святая коллегия настроена против него, и, чтобы обеспечить себе безопасность, удостоил кардинальского звания многих преданных архиепископов.
Урбан VI был очень невоздержан на язык и однажды публично назвал кардинала Орсини, знатного римлянина, дураком. Через некоторое время кардиналы собрались в местечке Анани. Избрание папы было там провозглашено незаконным, как совершенное под давлением римлян. К Урбану направили посланцев, которые должны были передать ему следующее: «Мы согласны, чтобы ты продолжал управлять церковью. Но мы решили дать тебе опекуна, он поможет тебе держаться на посту, занимать который твоя грубость и сама твоя природа тебе не позволяют».
Архиепископ Фома Ачеррский говорит об этом в своем произведений «Об избрании папой Урбана VI».
Кардиналы наняли гасконские, английские и наваррские войска и послали их против сторонников папы. Началась страшная резня по всей Италии. Восставшие жители Рима убивали всех иностранцев, считая их ставленниками кардиналов.
Папа Урбан VI осуществил свой план: он назначил двадцать девять новых кардиналов. Мятежные кардиналы — испанец, несколько итальянцев и французы — собрали конклав, объявили Урбана самозванцем, предали его анафеме и избрали папой Роберта Женевского, пресловутого бандита и убийцу, который, будучи еще папским легатом, вырезал все население Чезены.
Так в Европе стало два папы. Урбана признавали большинство государств Италии и Германии, Англия, Венгрия и Польша. Другой папа признавался Францией, Шотландией, Неаполитанским королевством, Савойей и Испанией.
В последующий год оба папы поочередно проклинали друг друга. Каждый старался рассказать во всеуслышание о грязных и скандальных делах другого. Повсеместно происходили странные вещи: в каждом епископате было два епископа — один, назначенный одним папой, другой — другим; в каждом монастыре — два настоятеля; на каждом доходном церковном посту — два высокопоставленных лица. Особенно удивительным было то, что ни один из них не был порядочным человеком. Низкими и распущенными были люди, назначенные папой Климентом VII (бывшим кардиналом Робертом Женевским, который имел резиденцию в Авиньоне), и трижды ничтожнейшими и мерзкими были ставленники Урбана VI, прибывавшие на места из Рима.
«Оба папских двора достигли последней степени разложения,— пишет один церковный историк.— Разложение было настолько очевидным, что даже оба папы это поняли.
И решили, что единственным средством для них избежать позора — это не сдаваться. Все самые гнусные и страшные формы тирании, все самые отвратительные и недостойные способы ее проявления использовались обоими папами — ложь, коварство, вероломство. Народ потерял уважение к духовенству, оно перестало оказывать на него влияние».
«В этой страшной борьбе,— пишет биограф Климента VII,— людям угрожала потеря не только тела, но и души». Каждая из сторон, добившись временного превосходства, жестоко расправлялась с противником — людей сжигали, отрубали им головы, уничтожали любыми средствами. Вся Папская область — окрестности Рима и графство Анкона — стала огромным полем сражения и взаимного истребления. Войска враждующих пап грабили церкви и монастыри противной стороны, а затем разрушали или сжигали их. Только и разговору было, что о грабежах, насилии, убийствах, чинимых сторонниками каждого из пап. Повсюду царили страх и смута.
Вызывает удивление то, что многие достойные уважения лица, люди честные и добропорядочные, поддерживали того или другого папу и фанатично служили ему. Так же поступали и люди, признанные тогда «святыми».
Сторонниками Климента VII, противника Урбана VI, были блаженный Петр Люксембургский и святой Викентий (Ферье). Клименту и его наследнику так же преданно служила и «святая» Колетта, которую за это после ее смерти почти сто лет не признавали «святой» и канонизировали лишь при папе Пии VI.
Имел сторонников среди «святых» и Урбан VI. Это были Петр Арагонский и Екатерина Сиенская. Эта «святая», о которой мы уже упоминали (она организовала возвращение папы Григория из Франции в Италию), горячо поддерживала Урбана VI, папу, с которым наш герой встретился в Ночере. Она во всеуслышание заявляла, что кардиналы, которые выбрали Роберта, не люди, а дьяволы во плоти. И будоражила этими словами народ. Екатерина Сиенская встретилась с Урбаном VI и посоветовала ему объявить крестовый поход против «псевдопапы», «папы-антихриста».
Урбан VI внял совету «святой» и объявил крестовый поход против Климента VII и его сторонников, против всех тех, кто помогал Клименту спасаться от гнева и мести «действительного папы» и верил в законность его избрания. Каждый восторженный и верный сторонник «действительного папы» мог получить в награду индульгенцию — торжественное отпущение грехов церковью от имени папы, любых грехов или даже преступений, совершенных человеком в прошлом.
В одной из булл от 1378 года Урбана VI говорится: «Жестокий и губительный недуг переживает церковь, потому что ее собственные сыны разрывают ей грудь змеиными зубами».
Война разгоралась. Так как неаполитанская королева Иоанна присоединилась к антипапе, Урбан VI провозгласил ей анафему и низложение. В 1380 году папа усилил проклятия и угрозы. В булле от 21 апреля Урбан назвал королеву «дочерью несправедливости и греха» (а прежде он был ее верным подданным и даже восхвалял ее). Он объявил ее также раскольницей, еретичкой, ответственной за заговор против него, соучастницей преступного оскорбления его почтенной персоны. Он забрал у нее королевство, все ее состояние и имущество, «так как она,— объявил папский указ,— покрыла себя позором, пошла на страшные преступления и подлость». Отобрав у Иоанны королевство, он объявил ее подданных свободными от присяги подчиняться ей. «Запрещаю каждому,— говорилось в булле,— подчиняться правительнице, так непристойно себя ведущей. Тот, кто будет платить ей налог, будет проклят, и его постигнет та же участь, что и эту недостойную женщину».
Низвергнуть какого-либо правителя — дело не легкое, для этого нужно войско. Урбану необходим был правитель, который пошел бы войной на Иоанну. Найти такого папе Урбану помогла «святая» Екатерина Сиенская. Она поехала в Венгрию, и убедила венгерского короля оставить на время турков (которые угрожали безопасности его страны) и двинуться с войсками в Италию, чтобы нанести удар по христианской королеве, объявленной папой вне закона. Король Венгрии был стар. Но он отправил во главе войска своего племянника Карла Дураццо. Деньги на этот «крестовый поход» дал папа. Он получил их от распродажи имущества, принадлежавшего церкви, и больших налогов на духовенство.
Он продавал самые ценные вещи: чаши для причастия, подносы, кресты и изображения святых. Все золото, которое было в церквах, он перелил в монеты. Деньги эти были разделены им на две части. Одну часть он взял себе на «жизнь», другую преподнес Карлу Дураццо, выступившему против Иоанны.
Им посчастливилось. Победили папа Урбан и Карл Дураццо. Сначала был захвачен в плен муж королевы, а потом и она сама попала в руки противника.
Урбан VI бросил ее в тюрьму и приказал задушить. Так и сделали. А неаполитанским королем был провозглашен Карл Дураццо. Взаимопонимание и хорошие отношения между королем и папой продолжались очень недолго. Папа Урбан VI после достигнутого успеха решил, что он как соучастник, который так помог Карлу, имеет право на свою долю трофеев. Он задумал выдвинуть своего племянника Франче-ско Приньяно. Это выдвижение предполагалось осуществить за счет Карла. Приньяно должен был стать герцогом Капуи и Амальфи, маркизом Ночеры и так далее. Урбан заставил всех своих кардиналов отправиться вместе с ним в Неаполь. Новоиспеченный король, переодетый в платье диакона, пешим встретил его, взял за повод лошадь папы и повел по городу.
— Я сделал тебя королем,— начал Урбан, когда они прибыли во дворец и остались одни.— А теперь ты сделай моего племянника вельможей в твоем королевстве. Уступи ему Капую, Амальфи, Ночеру и еще два-три города.
Карл побледнел.
— Если я отдам все это, что же мне останется? — спросил он.
— Отдашь или нет?
— Я не могу разобщать королевство.
— В таком случае я совсем отстраню тебя! Племянник папы Урбана VI, пресловутый Приньяно, по свидетельству летописца-современника, был человеком пустым и ленивым, занятым только развлечениями, кутежами и распутством.
Удобно устроившись во дворце Карла, он выкрал монахиню из монастыря святой Клары и привел ее к себе.
— Святой отец! — запротестовал Карл.— Что же это вытворяет ваш племянник?
— А-а! — понимающе произнес папа.— Ну, он еще молод, ему трудно сдержать свои страсти! — оправдывал он племянника.
Итак, смягчающим обстоятельством для человека, который не может сдержать своих порывов и крадет женщин, служит молодость! Но, как сообщает современник Приньяно Дитрих фон Ним, племяннику папы в то время было сорок лет!
Итак, Урбан VI прочно обосновался в Неаполитанском королевстве, и до Карла дошли возмутившие его слухи, что папа, живя в Ночере, сговаривается не только с его противниками, но совращает и его друзей.
Карл направил папе письмо с предложением поселиться в Неаполе, где жил он сам. Так ему удобнее было бы следить за действиями папы.
«Ты слишком зазнался,— ответил ему папа.— Это ты должен приехать ко мне и пасть мне в ноги, если хочешь говорить со мной».
Урбан начал поносить короля, убежденный, что этим он завоюет симпатию народа.
«Ты слишком большими налогами облагаешь бедный, несчастный народ, который и так терпит достаточно лишений. Надо уменьшить налоги».
Этим демагогическим письмом Урбан VI хотел убедить народ в том, что он проявляет заботу о его судьбе.
«Не ты будешь устанавливать, увеличивать или не увеличивать налоги в моем королевстве. Советую тебе не вмешиваться в дела, которые касаются только меня. Ты можешь как угодно распоряжаться только своими церковниками»,— ответил Карл.
После этого письма Урбан VI порвал всякие отношения с королем.(Как раз в это время Косса и отправился в свое последнее плавание.) Но папа Урбан VI видел, что большинство его кардиналов продолжают подерживать дружественные связи с Карлом и сочувствуют ему. Чтобы быть абсолютно спокойным и уверенным в том, что его окружают только преданные люди, Урбан приказал арестовать шесть самых уважаемых и образованных кардиналов, членов святой коллегии, и заточить их в подземелье замка в Ночере. Предварительно же он подговорил одного из своих приближенных выступить с обвинением кардиналов в заговоре против папы.
В обвинительном акте говорилось, что кардиналы эти «собирались предъявить папе фальсифицированные лживые обвинения, на основе этих обвинений арестовать его, судить, объявить еретиком и низложить».
Дитрих фон Ним, современник и очевидец этих событий(он был секретарем папы), пишет, что Урбан VI затеял этот процесс, чтобы избавиться от наиболее влиятельных кардиналов.
В «Летописи Реджо» указывается, что, кроме кардиналов, папа арестовал также и других иерархов церкви, архиепископов и епископов, и подверг их пыткам, чтобы они «признали свою вину». Неаполитанский король Карл, бывший компаньон и помощник Урбана VI в борьбе с королевой Иоанной, также был предан анафеме. Прокляты были и жена Карла, королева Маргарита, и их дети «до четвертого колена».
Чтобы обновить святую коллегию, на смену кардиналам, подозреваемым в сочувствии Карлу и брошенным в тюрьму, где под пытками они должны были признать себя виновными, Урбан назначил новых. Все они были неаполитанцы, все противники короля Карла, все взяточники и распутники. Секретарь канцелярии папы Урбана Дитрих фон Ним хорошо знал, что происходит в городе, в частности, был осведомлен и о распутстве кардиналов. Ему часто приходилось слышать, как знатные дамы Неаполя, затевая какое-нибудь увеселение, говорили: «Надо обязательно пригласить наших милых кардиналов...»
На следующий день, после разговора с папой, наш герой собрал папское войско, подбодрил людей и, неожиданно выступив, захватил у противника одиннадцать катапульт. Он преследовал неприятеля почти до самого побережья. После боя он направился в папский дворец, так как ему передали, что Урбан хочет его видеть.
Папа пристально посмотрел в глаза Косее.
— Ты говорил, что знаком с теологией. Это правда?
— Я не говорил, что знаком с теологией, я сказал, что я теолог,— твердо заявил Косса,— теолог и даже знаю каноны. Я пять лет учился в Болонье и шел первым. Случай заставил меня прервать учение, я не получил диплома, по это ничего не значит. В дискуссии я одержу верх над любым теологом.
Глаза Урбана сверкнули.
— Послушай,— обратился он к Косее,— Карл Дураццо из моих рук получил трон королевы Иоанны, а теперь, неблагодарный, воюет против меня. Он стал открытым врагом церкви. Мало того, что он послал на меня войско, он словно сатана пытается овладеть душами некоторых особенно развращенных кардиналов, подкапывается и под мой престол. У меня на подозрении многие кардиналы и епископы. Теперь, когда войска Карла больше не беспокоят меня, я поручаю тебе следствие над ними.
— Где они находятся? — спросил Косса.
— В крепости есть подземелье. Я приказал бросить их туда. Сразу же после твоего посвящения в сан ты начнешь следствие. При этом будет присутствовать мой племянник. Буду иногда приходить и я сам.
Источники не указывают имени человека, которому Урбан VI поручил следствие над кардиналами. В них говорится только, что «следствие... понтифик поручил бывшему пирату, ставшему священнослужителем».
Все летописцы единодушно говорят о папе Урбане VI только плохое. Его называют «отцеубийцей», пьяницей, кровожадным зверем, способным на любое злодеяние. Современные исследователи католицизма называют этого папу тираном и насильником.
Католический архиепископ Бондрияр называет его сумасшедшим, а аббат Мурре утверждает, что папа Урбан VI был маньяком.
Одна из летописей рассказывает, что пытки, которым Урбан подвергал арестованных епископов и кардиналов, были настолько мучительны, что некоторые умерли от них, а те, кто остался в живых, превратились в калек с перебитыми костями.
Дитрих фон Ним, как секретарь папы лучше других знавший обо всем, что происходило в те года, рассказывает страшные подробности о пытках над епископами и кардиналами, о бесчеловечности папы Урбана VI. Фон Ним подчеркивает, что все описанное им он видел собственными глазами, так как присутствовал на допросах и записывал показания истязуемых.
Фон Ним рассказывает далее, что закованных в цепи священнослужителей из подземелья доставляли в камеру пыток, где сидел следователь (наш герой), который усердно выполнял свои обязанности и ежедневными пытками старался вырвать «признание». Часто при этом присутствовал Урбан и его племянник.
Урбан VI сам давал Косее указания, как вести следствие.
— Ты не должен предъявлять им прямых обвинений. Ты должен только спрашивать: «Что ты сделал? Почему тебя арестовали?» Они, конечно, не будут отвечать, и тогда ты будешь переводить их в камеру пыток.
Балтазар Косса и его друзья Ринери Гуинджи и Гуиндаччо Буонакорсо, теперь уже священники, начали это черное дело. Странным кажется, что именно этим вновь испеченным священникам, со шрамами на руках, на шеях и на лицах, было поручено вести следствие над представителями высшего духовенства. Они не были судьями. Они преследовали одну только цель — добиться «признания» от подозреваемых в заговоре. Наибольший эффект производила внешность Гуиндаччо, этого уродливого и грубого великана, рябого, криворотого и хромого, с ярко блестевшим одиноким вытаращенным глазом, выступавшего в роли священника и следователя. Подобрав сутану, он величественно восседал за следовательским столом, а потом за столом в камере пыток.
Мы пожалеем наших читателей и не будем описывать все виды мучительных пыток, которым подвергались в большинстве больные и старые священнослужители. Заметим только, что единственным из трех следователей, способным сочувствовать арестованным, оказался гигант. Пытки были настолько ужасны, что епископ Акуилы не выдержал.
— Остановитесь! — закричал он.— Скажите, чего вы добиваетесь от меня? Я признаю свою вину. Перестаньте мучить меня, пусть лучше я умру!
За епископами начали одного за другим избивать и пытать кардиналов. Палачи продолжали свое гнусное дело до тех пор, пока люди не теряли сознание.
Косса невозмутимо вытягивал «признания». Он вспомнил, как святая инквизиция допрашивала его в подобной камере, и это воспоминание помогало ему сохранять хладнокровие. Но он видел, что оба его помощника, и особенно колосс в сутане, жалеют истязуемых. Одинокий глаз Буо-накорсо блестел от готовых пролиться слез. Племянник папы, «правитель» Капуи, Амальфи и Ночеры, присутствовавший при пытках, заметил однажды такую чувствительность великана и начал издевательски хохотать над ним на глазах пытаемого корифея церкви. Урбан VI, который в саду, под окном камеры пыток, громко распевал псалмы (его голос переплетался с дикими криками пытаемого кардинала), удивился веселому смеху племянника и пришел посмотреть, что происходит. Он увидел, что гигант, недавно произведенный им в священники, которому он доверил такое серьезное дело, сидит согнувшись и почти плачет от жалости.
Урбан VI рассвирепел, кровь ударила ему в голову. Он метнул яростный взгляд на расчувствовавшегося Гуиндаччо и закричал:
— Посмотрите на этого человека! И ему я поручил вести следствие! Что ты как баба распустил нюни!
Самое незначительное проявление сочувствия жертвам во время пыток,— писал секретарь папской канцелярии,— вызывало ярость у папы, часто присутствовавшего при этих нечеловеческих сценах; тот, кто не мог скрыть свою слабость, беспощадно наказывался. Лицо папы наливалось кровью, он начинал кричать скрипучим, прерывающимся голосом. Однажды он чуть не прогнал двух «следователей», когда заметил, что они не могут спокойно выносить зрелища пыток.
— Убирайтесь вон! — орал он.— Вы бабы, плаксивые бабы, мне не нужны такие! Убирайтесь сейчас же! А то я прикажу вас высечь!
Этими словами он хотел дать понять всем, а особенно одному из пиратов, «главному следователю», что порученное ему дело надо выполнять с еще большей жестокостью.
Косса старался успокоить Урбана VI.
— Вы неправильно поняли их, святой отец,— тверди произнес он, обращаясь к папе.— Эти двое были достаточно жестокими в своем прежнем ремесле. Вас, наверно, обманывает блестящий глаз этого громилы. Он и меня обманул когда-то, святой отец.
Урбан VI ушел, и громкое пение псалмов снова стало аккомпанементом к страшным крикам. Он проделывал это систематически, нарочно, чтобы следователи чувствовали постоянно его присутствие и не приостанавливали пыток.
Но ничто не помогало, кардиналы и епископы не признавали своей вины. Правда, кардинал сангроский не выдержал истязаний и подал знак, что будет говорить («Наконец-то признание!» — подумал наш герой), но сказал совсем не то, чего от него ожидали.
— Я действительно участник преступления. Я тяжко согрешил. Но согрешил не против папы, а во имя него, я хотел помочь Урбану VI. Будучи папским легатом, я пытал архиепископов, епископов и других корифеев церкви, своих коллег, не имея на это права, чтобы только поддержать своего теперешнего истязателя.
— Оставьте его,— приказал Косса.— Приведите кардинала венецианского.
Кардинал Венеции был самым больным из всех кардиналов, он подвергся наиболее зверским и жестоким пыткам. Его держали в камере около четырех часов, применяя самые разнообразные средства, потому что из сада беспрерывно слышались аккомпанирующие молитвы папы.
«Урбан распевал псалмы не переставая,— пишет секретарь папской канцелярии,— а его племянник смеялся и острил, наслаждаясь этим диким зрелищем. Урбан VI пе понижал голоса, чтобы находившиеся в камере пыток «следователи» слышали его и не сбавляли усердия в своем страшном деле, зная, что папа рядом и следит за ними. Однажды я не выдержал,—добавляет Дитрих фон Ним,— я был не в силах больше выносить этого зрелища, притворился, что неожиданно почувствовал себя плохо, и вышел из камеры пыток».
Весь мир знал о делах, происходивших в папской крепости в Ночере. Весь народ сочувствовал жертвам пыток. Король Карл, которого возмущали интриги и злодеяния Урбана VI в его владениях, всеми силами старался изгнать его. Раньше это ему не удалось сделать из-за малочисленности войска, которое он имел в своем распоряжении. Теперь же он собрал большие силы и направился к Ночере, чтобы вышвырнуть наконец папу из королевства. Многотысячное войско во главе с королем подошло к стенам Ночеры с твердым намерением не церемониться с папой.
— На этот раз дело будет трудным, святой отец,— откровенно заявил Косса Урбану VI.
«Король обстреливал папу из катапульт, словно он не глава христианской церкви, а какой-нибудь турок»,—сказано в «Неаполитанской летописи». А Дитрих фон Ним пишет: «Папа Урбан VI, чтобы хоть как-нибудь отомстить Карлу, три-четыре раза в день появлялся у окна замка со свечой в одной руке и колокольчиком в другой и громким голосом, торжественно во всеуслышание посылал анафему королю и его войску. Потом направлялся в камеру пыток и приказывал палачам с еще большей жестокостью «делать свое дело».
«Все это хорошо. Но что с ними станет через неделю, когда у нас не будет ни оружия, ни еды?..»—думал наш герой.
И снова Косса оказал папе услугу, особенно ценную при создавшихся обстоятельствах. В тяжелый момент, когда папе угрожала опасность попасть в плен к своему самому беспощадному врагу — унижение и позор непоправимые,— Косса ускользнул из Ночеры, чтобы встретиться с Раймондо дель Балчо, графом Нолы, Тамазо Сан-Северино и Пьетро Тартеро, настоятелем монастыря в Монте-Кассино. Все трое претендовали на трон короля Карла. Собрав войско, они направились с Коссой на помощь папе.
В первую очередь папу перевезли из Ночеры в Салерно. Косса и его друзья последовали за ним.
Карл не препятствовал их бегству. Он хотел только одного: чтобы интриган папа навсегда покинул его королевство.
Но Урбан VI, увидев корабли, которые ожидали их в Салерно и на которых они должны были отправиться дальше, испугался.
— Чьи это корабли?
— Гаспара Коссы.
— О! — ужаснулся Урбан VI.— Знаю я этого «адмирала», он служит Провансу. Он захватит меня в плен и передаст палачу антипапе!
Действительно, «архипират», брат нашего героя, оказывал услуги правителю Прованса. Урбана VI невозможно было уговорить. Как ни старался Балтазар убедит его, что ручается за своего брата, Урбан так и не решился плыть на корабле Гаспара. Пришлось отправиться по суше в Беневенто, а оттуда в местечко, расположенное между Барлеттой и Трани на берегу Адриатического моря.
Как же чувствовали себя кардиналы и другие высокопоставленные священослужители, жертвы папы Урбана VI, которых он, убегая, захватил с собой? Епископ Акуилы, от пыток ставший похожим на труп с вывернутыми суставами рук и ног, не мог двигаться сам. Его посадили на лошадь, но и на ней он с трудом удержи-вался.
Урбан VI то и дело оборачивался и смотрел на отстававшего епископа.
— Этот дьявол еле тащится. Ему хочется, чтобы нас схватили,— сказал он Косее, ехавшему рядом.
Папа, взбешенный тем, что епископ становится помехой в пути, зловеще улыбнулся Косее, ловко сидевшему в седле, несмотря на сутану.
— Сын мой! Надо избавиться от этого дьявола, он стремится погубить меня.
Балтазар вынул саблю, скрытую под сутаной, замахнулся и с силой опустил ее на голову епископа.
«Хорошая смерть,— подумал Косса.— Он и почувствовать ничего не успел!»
Дикий взгляд Урбана VI говорил, что он еще не удовлетворен.
— Оставьте его на дороге! — закричал он на людей, которые окружили труп и пытались поднять его.— Бросьте на дороге, пусть его жрут вороны.
Описывая этот случай, секретарь папы говорит: «Я не слышал, чтобы какой-нибудь другой глава церкви совершал такие противозаконные убийства — сам или чужими руками».
Генуэзский корабль, на котором Урбан VI(и наш герой) направлялся в Геную, сделал остановку в Пизе. Папу встретил там Пьетро Гамбакорти, правитель города.
Слухи о пытках над кардиналами дошли и сюда, и он обратился к папе с просьбой оказать хоть какое-то снисхождение духовным лицам. Урбан VI рассвирепел. Он приказал доставить к себе свои жертвы, заставил Коссу снова предъявить им обвинения в том, что они «заговорщики», «отцеубийцы» (они же намеревались отравить «отца» — папу!), нераскаивающиеся интриганы, превосходящие своими кознями самого сатану.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил Косса.
— Мы не виновны! — последовал еле слышный ответ.— Мы ничего не сделали против святейшего.
Тяжелое состояние арестованных не волновало Урбана VI, хотя все они напоминали скелеты, обтянутые кожей, и даже те, кому не вывихнули рук и ног, не могли шевельнуться, превратились в совершенных инвалидов.
— Уведите их на корабль! — приказал папа.
В Генуе дож передал папе письмо от английского короля.
«Кардинал Истона — мой подданный,— писал король Ричард.— Если он действительно думал отравить тебя, если ты боишься за свою жизнь — удали его. Отправь его ко мне. Я сам буду присматривать за ним...»
Урбан VI и слышать не хотел об этом. Но дочитал письмо до конца.
«Если же ты не пришлешь кардинала ко мне,— продолжал Ричард,— значит, ты со мной не считаешься. А это заставит меня задуматься, не является ли законным папой Климент VII (второй папа), а не ты».
Урбан VI возмутился, но приказал освободить английского кардинала, чтоб не потерять из-за него влияние в Англии. Но из-за этого пяти оставшимся под арестом кардиналам досталось еще больше. Урбан VI не отпускал их, несмотря на все просьбы, старания, увещевания и предложения знатных людей Генуи, где папа был гостем, освободить истерзанных людей.
Косса продолжал ежедневно ходить в тюрьму и по-прежнему, согласно указаниям папы, вел «допросы».
Но вот однажды утром папу взбесило известие о том, что два его «министра»: кардинал Равенны и кардинал Пьетро-Молло — исчезли. Урбан в ярости кусал губы.
— О волки! — кричал он.— О лисы! Это, наверно, они подстрекали генуэзцев требовать освобождения арестованных!
Вскоре пришли новые вести: оба кардинала, его вчерашние «министры», бежали во Францию к папе Клименту VII в Авиньон. Бежали, чтобы поддержать его противника!
Урбана VI чуть не хватил паралич.
— И этих змей я столько лет пригревал на своей груди! — кричал он.