Иран вступил в период развитого феодализма одновременно со странами Средней Азии и Закавказья. К X в. в Иране, как и повсюду в Передней и Средней Азии, господствовали уже сложившиеся феодальные отношения.
В X и первой половине XI в. Иран переживал такой подъём в развитии сельского хозяйства и ремесла, какого в средние века он никогда не знал ни до того, ни после. Экономическому подъему способствовало падение владычества Арабского халифата и создание независимых феодальных государств (государства Буидов на западе Ирана, государства Саманидов на востоке Ирана и в Средней Азии).
В X—XI вв. в Иране повсюду проводились большие оросительные работы. Были достигнуты крупные успехи в проведении каризов. Например, в Кермане по этим подземным протокам вода отводилась на расстояние в 5 дней пути (свыше 100 км). В Фарсе на реке Кур по приказанию буидского государя Азуд-ад-Доулэ во второй половине X в. построили знаменитую «Азудову плотину» из каменных плит с креплениями из свинца. Вода высоко поднялась, и образовалось искусственное озеро. По берегам его поставили 10 больших водоподъёмных колёс, около каждого колеса устроили водяную мельницу, а от водохранилища отвели каналы. Большой прогресс отмечался в виноградарстве. В одном только Хорасане известно было свыше 100 сортов винограда. Расширились площади под посадками сахарного тростника, олив, красильных, масличных и пряных растений, бахчевых культур, овощей и льна. Выросли хлопководство и шелководство; появились новые для Ирана культуры — цитрусовые; улучшились породы скота.
В местностях, прилегавших к главным караванным путям и большим городам, часть сельскохозяйственной продукции шла на городские рынки. Пшеница, ячмень, рис, хлопок, шафран, марена, индиго, масло — льняное и кунжутное, изюм, финики и всевозможные фрукты (сушёные, а также в виде маринадов и варений) вывозились из Ирана и в другие страны. На вывоз шли также вина, фруктовые сиропы, мёд, шёлк-сырец, верблюды и лошади; последние вывозились главным образом в Индию.
В этот период росло и ремесленное производство, что было связано с прогрессом в технике ремесла. В городах в большом количестве производились на вывоз парча и золотое шитье. Широкой известностью пользовались льняные, шёлковые и хлопчатобумажные ткани, шерстяные и шелковые ковры. Льняные казерунские ткани с пломбами местных мастерских славились своим высоким качеством настолько, что их покупали повсюду, не проверяя и не разворачивая. Выпускалась фаянсовая посуда, покрытая разноцветной глазурью, с росписью и эмалями. Во всех больших городах производплись медные, серебряные и золотые предметы, оружие и кожевенные изделия, лекарства и парфюмерия. Парфюмерные изделия — цветочные масла, духи и эссенции из махровой розы, фиалки, нарцисса, апельсиновых и финиковых цветов и т. д. вывозились морем даже в Китай.
Крупной отраслью торговли в Иране была торговля рабами из чужих стран, частью уведённых оттуда мусульманскими войсками в качестве военной добычи, частью вывезенных работорговцами. О масштабах этой торговли можно судить по рассказу географа Истахри об одном персидском купце, который во время морского рейса летом 936 г. вёз на 400 судах 12 тыс чёрных рабов из Африки. В источниках упоминаются рабы нубийцы, абиссинцы, индийцы, армяне, греки, тюрки, русы. По словам автора XII в. Низами Арузи Самарканди, в XI в. в городе Балхе существовала целая «улица торговцев рабами». Но применение рабского труда в сельском хозяйстве и ремесле в самом Иране сильно уменьшилось.
Процесс отделения ремесла от сельского хозяйства и рост товарного производства способствовали развитию городов Ирана. Крупные города с сотнями тысяч жителей лежали на путях караванной и морской торговли, связывавших страны Средиземноморья, Закавказья и Восточной Европы со Средней Азией, Аравией и Индией. Самыми крупными городами Ирана в это время были Шираз, Исфахан, Рей и Нишапур, занимавший площадь в один квадратный фарсанг (42 кв. км) и имевший население свыше 200 тыс. человек. Балх, Газна и Кабул являлись главными центрами караванной торговли с Индией. Важнейшими гаванями Персидского залива были Сираф и Ормуз, откуда продукция Ирана вывозилась в Басру, порты Аравии, Индии и Китая. Лучшими гаванями на Каспийском море считались Амуль и Сари, торговавшие с Хорезмом, странами Закавказья, Поволжья, с хазарами и с Русью.
В Иране сложился тот же тип средневекового города, что и в Средней Азии. Повсеместно возникли ремесленные цехи и корпорации купцов, но господствовали в городах феодальные землевладельцы — чиновная и духовная знать. Эти феодалы жили чаще в городе, чем в своих поместьях, где они не вели крупного господского хозяйства. Часть своих доходов они передавали в виде вкладов крупным купеческим компаниям, а те в свою очередь выдавали феодалам их долю прибыли от торговли товарами. Сближение некоторых групп феодалов с крупным купечеством — характерное явление для Ирана, так же как и для ряда соседних стран. В результате ремесленные цехи не смогли добиться в городах Ирана цеховой монополии. Влияние феодалов в городах было крепко ещё и потому, что они здесь пользовались поддержкой сильной государственной власти.
Вся власть в городах в X—XI вв. и в последующие столетия находилась в руках этой знатной верхушки, из рядов которой выдвигались: раис (градоначальник), казий (духовный судья и глава духовенства округа), имам соборной мечети (духовное лицо, ведающее богослужением), мухтасиб (цензор нравов, надзиравший за базарами и общественной жизнью), асас (начальник ночной стражи) и др. Городского самоуправления, как и в других странах Передней и Средней Азии, в силу отмеченных выше причин не было. Цеховые ремесленники, состоявшие из мастеров, подмастерьев и учеников, юридически были свободны. В то же время они продолжали платить подать изделиями своего ремесла в пользу государства или же местного феодального властителя.
Восточная часть Ирана вошла в состав Саманидского государства. На севере Ирана сохранились самостоятельные феодальные владения. На западе и юго-западе Ирана образовалось просуществовавшее более 100 лет (с 935 по 1055 г.) феодальное государство во главе с династией Буидов (или, в арабизованной форме, Бувейхидов).
Ахмед ибн Буйэ (или Бувейх) и его два брата, родом из бедных горцев южного берега Каспийского моря (Впоследствии феодальная историография создала легенду о происхождении Буидов от потомков Сасанидов), были сначала наёмными воинами, потом стали военачальниками наёмных войск и завоевали в 935 г. Западный Иран, а в 945г. и Багдад. Фактически подчинив себе халифа, Ахмед ибн Буйэ заставил его дать себе звание «эмира эмиров» и стал государем арабского Ирака и почти всей западной части Ирана. Халиф сохранил только духовную власть главы мусульман-суннитов. В Ширазе и Рейе правили братья Ахмеда — Хасан и Али. Среди буидских государей выделялся активностью Азуд-ад-Доулэ (949—983), имевший своим местопребыванием Шираз. Он принял ряд мер для подъема сельского хозяйства и расширения ирригационной сети, проводил политику строгой фиксации феодальной ренгы. Буиды покровительствовали шиизму.
В государствах Саманидов и Буидов продолжали существовать те же виды феодальной собственности на землю и на оросительные сооружения, какие сложились еще при арабском владычестве. Но в обоих государствах сильно выросло за счёт государственных и мульковых земель условное феодаль ное землевладение — икта, которое постепенно превращалось в наследственное. Положение феодально зависимых крестьян в Иране после ряда крестьянских восстаний VIII—IX вв. сначала несколько улучшилось, но к концу X в. в результате увеличения феодальной ренты вновь стало тяжелым. По сообщениям Истахри и Мукаддаси, в Фарсе местами рента (налог) с крестьян взималась натурой в размере 1/10, 1/4 или 1/3 доли урожая, в других местах, как например в округе Шираза, где было развито товарное производство, рента (налог) взималась деньгами в больших размерах.
К концу X в. в основном завершился долгий процесс превращения большинства свободных крестьян-общинников в феодально зависимых. Одним из путей этою превращения была коммендация (по-арабски илътиджа), т. е. отдача под «покровительство» крупным феодалам прежде свободных крестьян-общинников и мелких собственников, выделившихся ранее из общины. Отдавая себя и свои земли под патронат богатого и влиятельного феодала, крестьяне рассчитывали таким путём избегнуть уплаты тяжёлого хараджа государству. Под патронат иногда переходили целые селения.
После распада Самаиидского государства (999 г.) земли к югу и западу от реки Аму-Дарьи (Хорасан, Систан и нынешний Афганистан) перешли под власть государства Газневидов (977—1187), которое из небольшого вассального княжества в районе города Газны превратилось теперь в большую феодальную империю. Газневиды, династия тюркского происхождения, опирались на вновь сложившуюся знать из военных ленников, в значительной части также тюрок. Эта знать вела борьбу за земли и влияние со старинной восточноиранской провинциальной знатью — дехканами.
Наибольшего политического могущества Газневидское государство достигло при султане Махмуде (998—1030). Махмуд начал завоевательные походы в Северную Индию под лозунгом «священной войны» мусульман с «идолопоклонниками-индусами». О масштабах произведённых там опустошений можно судить по тому, что в результате только одного такого похода, — а всех походов было 17, — Махмуд Газневи вывез из Индии, согласно сообщению источников, 57 тыс. рабов, денег и ценностей на 20 млн. дирхемов и 350 слонов.
Грабительские походы в Индию, помимо захвата добычи, являлись для правительства Махмуда Газневи также средством хотя бы на время приглушить классовую борьбу в собственной стране. Под знамя «войны за веру» стекалось множество обезземеленных крестьян, привлечённых надеждой на обогащение. Но чрезвычайные налоги, взимавшиеся для организации походов в Индию, доводили трудящееся население до полного разорения. По сообщению историка Утби, во время одного из победоносных походов Махмуда в Индию в Хорасане свирепствовал такой голод, что только в округе Нишапура погибло свыше 100 тыс. человек. Махмуд Газневи воевал также с государством Бундов и с Хорезмом, который он захватил в 1017 г.
В XI в. сельджукские огузы из Средней Азии продвинулись в Иран и Переднюю Азию. Столкнувшись с другими кочевыми завоевателями — караханидскими тюрками, знать сельджукских огузов обратилась к сыну и преемнику Махмуда Газневи, султану Масуду, с просьбой предоставить ей земли для кочеванья в районе Абиверда, Серахса, Нисы и Мерва, обещая нести за это военную службу. При недостатке войска Масуду пришлось уступить и предоставить сельджукам в 1035 г. часть просимых ими земель. Соседство воинственных кочевников оказалось бедствием для пограничных со степью сельских районов. С каждым годом военно-феодальная знать сельджуков становилась всё более настойчивой в своих требованиях новых земель. Наконец, Масуд двинул против сельджуков свои войска. Однако сельджукские вожди Тогрул-бек и Чагры-бек нанесли им полное поражение (1040 г.) и открыли себе дорогу в Хорасан и Западный Иран.
Поражение государства Газневидов явилось следствием его внутренней слабости в связи с борьбой между феодалами, раздорами и упадком дисциплины в феодальном ополчении. Немалую роль сыграла и враждебность крестьян и горожан Хорасана к правительству Масуда и его хищным чиновникам. Газневиды потеряли весь Хорасан и Хорезм (1043 г.), хотя ещё до конца XII в. удерживали в своих руках нынешний Афганистан и Пенджаб. Образовалось Сельджукское государство во главе с Тогpу-беком. Между 1040 и 1055 гг. сельджуки завоевали весь Иран. Это завоевание сопровождалось большими разрушениями производительных сил и временным экономическим упадком страны. Так, при завоевании сельджуками плодороднейшего Исфаханского оазиса селения были сравнены с землёй, а крестьяне разбежались. Крупнейший город Шираз был так опустошён и разграблен, что, согласно историко-географическому описанию Фарса — «Фарс-намэ» Ибн ал-Балхи,— даже в начале XII в. лежал в развалинах.
Сельджуки, продвигаясь на запад, захватили Ирак, Азербайджан и Армению. В 1055 г. они заняли Багдад и заставили аббасидского халифа Кайма дать Тогрул-беку титул султана. Сельджукская империя стала во второй половине XI в. крупнейшей политической силой в Передней Азии. Сельджуки подчинили себе страны Закавказья и вели успешные войны с Византией, у которой после победы сельджуков при Маназкерте в 1071 г. была отнята почти вся Малая Азия. Воевали сельджуки и со среднеазиатскими Караханидами, княжество которых они подчинили и обложили данью в 1089 г.
Уже с конца XI в. сельджукские султаны опирались не только на огузскую военно-кочевую знать, но и на примирившихся с завоевателями иранских крупных феодалов. В Иране при сельджуках преобладающим видом феодальной земельной собственности повсюду стала икта. Сельджукские султаны, у которых кочевая знать требовала земель, стали широко раздавать в икта не только деревни, но и целые области с городами. Владетелями крупных икта становились представители огузской кочевой знати, которые, не прекращая кочевой жизни и связи со своими племенами, превращались в феодальных эксплуататоров оседлого крестьянства.
Мелкие икта раздавались низшим чинам феодального ополчения, в большинство кочевникам. Так, при Мелик-шахе икта были розданы 46 тыс. воинам. В это время икта юридически ещё не считалась наследственной, но на практике знать добилась превращения большей части должностей, а также земель, получаемых в связи с занятием этих должностей, и наследственные. Икта соединялась с иммунитетом — налоговым и частично судебным. Постепенно крупные икта становились отдельными княжествами, владетели которых стремились к полной независимости. В связи с ростом фекальной раздробленности начался политический распад Сельджукской империи. В Малой Азии образовался особый, так называемый Румский, султанат (1077 г.). В XI — начале XII в. возникли и другие сельджукские султанаты: Керманский, Сирийский и Иракский (в него входили Ирак и Западный Иран). Во власти верховного сельджукского султана, так называемого «Великого Сельджукида», остался только Хорасан с частью Средней Азии.
В Иране во второй половине XI в. активную деятельность развернула шиитская секта исмаилитов, требования которых в то время отражали еще до известной степени стремления эксплуатируемых низов. В конце XI в. в Иране из среды исмаилитов выделилась особая воинствующая секта, основоположником которой был Хасан ибп Саббах. В 1090 г. он и его приверженцы захватили в горах к северу от города Казвина крепость Аламут («Орлиное гнездо»), которая стала главной твердыней этой секты. Позже исмаилиты захватили ещё ряд крепостей и замков в горах Альбурса, Кухистаyа и Фарса, а также в Ливанских горах в Сирии, по соседству с владениями крестоносцев. Так образовалось теократическое, управляемое главою секты — «горным старцем», исмаилитское государство (1090—1256), с чересполосными владениями в горных районах Ирана и Сирии.
Члены секты были связаны железной дисциплиной п клятвами. Являясь активными врагами сельджуков, исмаилиты в то же время вели борьбу и с другими феодальными владетелями, в частности с крестоносцами в Сирии. Исмаилиты Аламута обычно старались убивать враждебных им государей и политических деятелей, вербуя для этого так называемых фидаев («жертвующих жизнью») из фанатически воспитанных юношей. По названию наркотика, которым опьяняли себя исмаилиты пз секты Хасана Саббаха, их стали именовать «курильщиками хашиша» (по-арабски хашишийун). Крестоносцы в Сирии переделали это слово в ассассин, получившее во французском и итальянском языках значение «убийца».
Первоначально масса исмаилитов-ассассинов состояла из ремесленников и крестьян. Усама ион Мункыз, сирийско-арабский феодал XII в., автор мемуаров, называл исмаилитов «мужиками» и «чесальщиками шерсти». Но руководители секты, завладев замками и землями, постепенно сделались крупными феодалами, а исмаилитское государство в Иране к началу XIII в. превратилось в обычное феодальное государство.
Социальные противоречия между ремесленниками, с одной стороны, и знатью, выступавшей совместно с купечеством,— с другой, достигли при Сельджукидах такой остроты, что борьба между ними за власть в городах приняла форму настоящих войн, продолжавшихся, с перерывами, целые десятилетия. На улицах строились баррикады, целые кварталы после побоищ превращались в развалины. В Тегеране горожане строили себе подземные жилища, чтобы легче было их защищать. В Рейе, где к началу XIII в. победила знать, по сообщению источников, во время этих войн погибло будто бы до 100 тыс. горожан. Этот город был наполовину разрушен, а окрестные селения сожжены или разорены. Такая же борьба, лишь в менее жестоких формах, велась в Нишапуре и Исфахане. Идеологической оболочкой этих войн являлась религиозная борьба между суннитами и шиитами, а также между двумя суннитскими богословскими толками — шафиитским и ханефитским, расходившимися в обрядовых мелочах и вопросах права. В городах Ирана XI—XII вв. сунниты-шафииты были идеологами феодальной знати и связанных с нею верхов купечества, сунниты-ханефиты — идеологами средних слоев горожан, шиизм же отражал интересы городской бедноты и широких масс крестьянства.
Страшный удар султанату «Великих Сельджукидов» нанесло восстание тюрок-огузов, кочевавших в районе Балха. Балхские огузы выступили с протестом против тяжёлых поставок натурой (24 тыс. баранов в год) для стола султана и его двора. Они разбили султанское ополчение, взяв в плен самого султана Синджара (1153 г.), а затем, разорив дотла города Мерв и Нишапур, опустошили Хорасан. При этом в одном только Нишапуре было сожжено 8 ценных библиотек. Персидский поэт Анвари красочно изобразил это разорение в элегии «Слёзы Хорасана». Стоявшая во главе огузских племён и родов кочевая знать использовала восстание для захвата богатой военной добычи и новых земель с феодально зависимыми оседлыми крестьянами. Масса рядовых кочевников от этого восстания ничего не выиграла. После смерти султана Синджара (1118—1157) султанат «Великих Сельджукидов» распался на ряд мелких владений.
В связи с ослаблением султаната «Великих Сельджукидов» в XII в. усилилось политическое значение Хорезма, первоначально бывшего только крупным леном-икта Сельджукской империи. Разветвлённая оросительная сеть, рост сельского хозяйства и расположение на скрещении караванных путей, соединявших Среднюю Азию, Иран, Причерноморские степи, Поволжье и Русь, приносили большие материальные средства государям Хорезма. Использовав распад султаната «Великих Сельджукидов», хорезмшахи присоединили к своему госудаоству в 80—90-х годах XII в. Мервский оазис и Хорасан. Разгромив Иракско-Сельджукский султанат, хорезмшах Текеш захватил почти весь Западный Иран (1194 г.). При хорезмшахе Мухаммеде (1200—1220) к Хорезму были присоединены Мавераннахр с городами Бухарой и Самаркандом и бассейн реки Сыр-Дарьи (1210 г.), а также весь Афганистан (к 1215 г.).
На рубеже XII и XIII вв. Иран снова пережил экономический подъём. Ибн Исфендийяр, автор «Истории Табаристана» (начало XIII в.), сообщает, что эта область (ныне Мазендеран) изобиловала пшеницей, рисом, просом, фруктами, скотом и дичью, была покрыта садами, так что повсюду глаз видел только зелень, и являлась столь густо заселённой, что деревни сливались одна с другой, и нигде не было видно необработанного клочка земли.
В то же время в источниках указывается на рост хараджа. Налоговый гнёт приводил к крестьянским волнениям. Внутри класса феодалов в начале XIII в. также обострились противоречия. С одной стороны, выступала духовная и чиновная знать, поддерживавшая стремление хорезмшахов к централизации управления, а с другой стороны, знать военная, частью кочевая, стремившаяся к независимости от центральной власти. Последние хорезмшахи вели неудачную борьбу с багдадскими халифами — Аббасидами, которые, используя упадок Сельджукского султаната, ещё около 1132 г. вернули себе политическую власть в Нижнем Ираке и Хузистане, воссоздав, таким образом, Багдадский халифат, правда, в очень уменьшенных размерах. Империя хорезмшахов вскоре стала лёгкой добычей монгольских завоевателей (1220 г.).
К началу XII в. в основном завершилось развитие суннитского богословия. Имам Мухаммед Газали (умер в 1112 г.) составил сводный богословский труд «Ихья улум ад-дин» («Оживление богословских наук»), в котором пытался «оживить» сухое мусульманское схоластическое богословие, сблизив его с суфизмом и превратив в «религию сердца». Газали объявил войну примитивному антропоморфизму, характерному для раннего ислама, а также атеистической философии, выпустив сочинение «Крушение философов». Философы-атеисты ответили на него трактатом «Крушение "Крушения"» (т. е. крушение книги Газали).
С XI в. среди горожан Ирана возрастало влияние суфизма, который в разных течениях его принимал то правоверно-суннитский, то «еретический» оттенок. «Еретический» суфизм стал идеологией ремесленников и городской бедноты. Бродячие проповедники-дервиши, последователи «еретического» суфизма, порицали «греховное» богатство, громили в своих проповедях правителей и знатных людей за «угнетение рабов божиих», учили, что только бедняки могут «спастп свою душу». Поэт Сенай (XII в.) рассказывает, что он стал суфием под влиянием речей бродячего дервиша, который во всеуслышание провозглашал своё желание видеть султана поражённым слепотой за его жажду завоеваний и бесконечное стяжательство.
Шиизм в разных его разветвлениях, часто окрашенный суфизмом, окончательно Превратился в Иране с этого времени в идеологию городской бедноты и крестьянства, враждебную господствующему суннитству. С середины XI в. суннитское духовенство и сельджукские султаны, открыто выступавшие против светской культуры, усилили борьбу и против «еретиков», и против философов-атеистов, заключая их в тюрьмы и подвергая жестоким казням.
При владычестве арабов литература в Иране долгое время развивалась на арабском языке. С VIII в. в Иране распространилось так называемое шуубитское течение ( От слова «шууб» («народы»), которым в Коране названы неарабы, принявшие ислам.), представлявшее оппозицию политическому и культурному господству арабов. Шуубиты стремились показать культурное превосходство покорённых арабами народностей над завоевателями. Но и сами шуубиты—персы продолжали писать научные сочинения на арабском языке. На этом языке написаны Табари (умер в 923 г.) и его продолжателем Ибн Мискавейхом (умер в 1030 г.) знаменитые труды по всеобщей истории, а Ибн Хордадбехом (IX в.) и Истахри (X в.) — географические труды.
На сложившемся в IX в. языке дари (фарси) первоначально писались только поэтические произведения. Но в середине X в. саманидский везир Балами перевёл на дари труд по всеобщей истории Табари. На этом же языке появились труды по фармакологии Абу Майсура Муваффака (около 970 г.), по географии — анонимного географа конца X в. и по истории — Гардизи (около 1050 г.). Труд Абу-л-Фазля Бейхаки (умер в 1077 г.), также написанный на языке дари, содержит богатый материал по социальной истории Восточного Ирана. На языке дари писали в Иране, Средней Азии, в Азербайджане и даже в сельджукской Малой Азии; на этом же языке с X в. складывались самостоятельные литературы персов, таджиков, азербайджанцев и некоторых других народностей.
На языке дари написано произведение великого классика персидской и таджикскойпоэзии Фирдоуси «Шах-намэ» («Книга царей»), вошедшее в сокровищницу мировой литературы. Используя богатейший героический эпос и официальную летопись времён Сасанидов — «Хвадай-намак» («Книга владык»), Фирдоуси в поэтической форме излагает историю Ирана и Средней Азии с древнейших времён до завоевания их арабами. Поэма Фирдоуси проникнута сильнейшей ненавистью как к арабским завоевателям, так и к захватчикам из числа тюрок-кочевников. Выходец из дехканской среды, Фирдоуси прославлял героическое прошлое дехканского «рыцарства». В то же время с чувством невольного уважения он рисовал и образ вождя народного восстания в Иране Маздака. Пронизанная духом героики поэма Фирдоуси изобилует и лирическими эпизодами (любовь Заля и Рудабэ, царя Хосрова II и его жены, сириянки Ширин и др.).
После завершения своей грандиозной поэмы Фирдоуси подвергся преследованию со стороны владетели Газни, султана Махмуда, при дворе которого он в то время жил. Поэт был вынужден бежать и почти 20 лет прожил в нищете, скрываясь и часто меняя место жительства, чтобы не быть обнаруженным шпионами султана. Мусульманское «правоверное» духовенство, ненавидевшее Фирдоуси, после его смерти отказалось похоронить его по религиозному обряду. Считая Фирдоуси «еретиком» — шиитом, представители «правоверного» духовенства ставили ему в вину также антиарабскую направленность «Шах-намэ» и прославление «нечестивых языческих» героев доисламского времени.
Крупными поэтами Ирана в XI в. были Фаррухи, сын раба — тонкий лирик и мастер пейзажа, жизнерадостный Минучихри и Фахр-ад-дин Гургани, автор поомы «Вис и Рамин», являющейся обработкой старинного романа, сюжет которого напоминает сюжет западноевропейского романа о любви Тристана и Изольды. Поэтом-философом мирового значения, идеологом горожан, замечательным мастером стиха и вольнодумцем был Омар Хайям (умер около 1123 г.). Творцом торжественных од являлся Анвари (умер в 1191 г.). С XI в. в персидскую поэзию проникло влияние суфизма, являвшегося у некоторых поэтов формой оппозиции официальной мусульманской церковности. Крупнейшим поэтом-суфием был Ферид-ад-дин Аттар (1119— около 1220).
Из произведений художественной прозы выделяется «Кабус-намэ» — наставление престарелого феодала юноше-сыну, дающее яркую картину жизни, нравов и быта феодальной среды XI в. Представителем народных антифеодальных тенденций в поэзии был поэт Баба Кухи Урйян (умер около 1020 г.), писавший на народном лурском диалекте. В его стихах мы находим ярко выраженный протест против социального неравенства в обществе, против знатных людей и правителей.
Развитие изобразительных искусств в Иране было несколько задержано арабским завоеванием, поскольку ислам враждебно относился к домусульманской художественной традиции персов как к «языческой». Однако в письменных источниках имеются сведения о существовании в Хорасане настенной живописи во дворцах знати. Фрагменты декоративной живописи IX—X вв. обнаружены при раскопках близ Нишапура. Исключительных успехов в Иране достигло керамическое искусство, главными центрами которого были Кашан и Рей. Кроме фаянсовых изделий из неглазурованной глины с резными орнаментами и надписями, широкое распространение получили керамические изделия (кувшины, чаши, блюда, вазы и т. д.) с поливной глазурной массой. Высокого мастерства достигло искусство глазури с многоцветной росписью, подглазурной и надглазурной, синим кобальтом, ангобом (тончайшая белая глиняная масса) и т. д. Высшим достижением иранской керамики была известная с XII в. надглазурная роспись люстром (Люстр — золотистый красочный состав с металлическим отблеском различных цветов, получаемый в результате сложного обжига в двух печах, продолжавшегося сутки. В состав люстра входили медь, серебро, золото, мышьяковый песок и т. д.) по беловатой или зеленоватой оловянной глазури.
С XII в. распространялась архитектурная керамика — стенные плитки разных форм для облицовки фасадов зданий, иногда с росписью люстром. Для такой облицовки изготовлялись также изразцы с рельефными изречениями из Корана (Богатая коллекция керамических изделий Ирана имеется в Восточном отделе Государственного Эрмитажа в Ленинграде.). Высокого мастерства достигло искусство росписи тканей и декорирования их узорными вышивками из золотых и серебряных нитей, а также изготовление орнаментованных металлических сосудов и других изделий.
Для архитектуры этого периода характерны многогранные мавзолеи-башни. Таков, например, мавзолей Кабуса (начало XI в.). Среди сохранившихся памятников зодчества преобладают культовые здания — мечети и медресэ (духовные школы). Мечети были двух типов. Мечети раннеарабского типа представляют собой колонный зал, примыкающий к квадратному двору, обрамлённому крытой галереей. Таковы Тарик-ханэ в Дамгане (X в.), соборная мечеть в Наине и др. Иранский тип мечети — это небольшое квадратное здание с круглым или эллипсоидным куполом. Таковы древнейшие части соборных мечетей в Исфахане (конец XI в.), в Ниризе, в Казвине (XII в.).
Начиная с XII в. эти купольные мечети стали сочетаться с квадратными дворами, обрамлёнными крытыми галереями, имевшими четыре высоких портала с глубокими нишами. Такова мечеть в