Война с Ливонским орденом. Литовские дела. Хан крымский опустошает Киев. Сыновья Ахматовы воюют с крымским ханом. Король венгерский Матфей в дружбе с Иоанном. Брак сына Иоаннова с Еленою, дочерью Стефана, господаря молдавского. Завоевание Твери, Присоединение удела еврейского к Москве. Князья ростовские, ярославские лишены прав владетельных. Происшествия -рязанские. Покорение Казани. Сношения с ханом крымским. Посольство Муртозы, сына Ахматова, в Москву. Посольство ногайское. Покорение Вятки. Завоевание земли Арской. Кончина Иоанна Младого. Казнь врача. Собор на еретиков жидовских. Свержение митрополита; избрание нового.
В сие время Иоанн предпринял нанести удар ливонским немцам. Еще в 1478 году, покоряя Новгород, московская рать входила в их нарвские пределы и возвратилась оттуда с добычею. Скоро после того купцы псковские были задержаны в Риге и в Дерпте: у некоторых отняли товары, других заключили в темницу. Псковитяне сделали то же и с купцами дерптскими; но не хотели войны и, считая себя в мире с немцами, удивились, когда рыцари заняли Вышегородок. Сие известие пришло во Псков ночью: ударили в вечевой колокол; граждане собралися и на рассвете выступили против неприятеля. Оставив Вышегородок, немцы явились под Гдовом. С помощию великого князя и с его воеводою, князем Андреем Никитичем Ногтем, присланным из Новагорода, псковитяне заставили их бежать, сожгли Костер на реке Эмбахе, взяли там несколько пушек, осаждали Дерпт и возвратились обремененные добычею. Сие впадение россиян в дерптскую землю описано самим магистром ливонским, Бернгардом, в донесении его к главе Прусского ордена; нет лютости, в которой бы он не обвинял их; убиение людей безоружных было легчайшим из злодейств, ими будто бы совершенны к. Напомним читателю сказание византийских историков о свирепости древних славян или повествование наших летописцев о набегах татарских; россияне, по словам Берн-гарда, едва ли не превзошли тогда сих варваров. Магистр готовил месть: сведав, что воевода московский, недовольный псковитянами, ушел от них с своею дружиною и что Иоанн занят войною с Ахматом, Бернгард требовал помощи, людей и денег от Прусского ордена; желая действовать всеми силами, но боясь упустить время, приступил к Изборску: не мог взять его и выжег только окрестности. Псковитяне, видя огонь и дым, жаловались на своего князя, Василия Шуйского, что он пьет и грабит их, а защитить не умеет. Немцы обратили в пепел городок Кобылий, умертвив до четырех тысяч жителей, и наконец (в 1480 году, августа 20) осадили Псков. Войско их, как пишут, состояло из 100000 человек, большею частию крестьян, худо вооруженных и совсем неспособных к ратным действиям, так, что необозримый стан его за рекою Великою походил на цыганский: шум и беспорядок господствовали в оном. Но псковитяне ужаснулись. Многие бежали, и сам князь Шуйский уже садился на коня, чтобы следовать примеру малодушных: граждане остановили его; делали мирные предложения магистру, с обрядами священными носили вокруг стен одежду своего незабвенного героя Довмонта и наконец исполнились мужества. Бернгард, имея 13 дерптских судов с пушками, старался зажечь город. Немцы пристали к берегу: тут россияне, вооруженные секирами, мечами, камнями, устремились в бой и смяли их в реку. Немцы тонули, бросаясь на суда; а ночью, сняв осаду, ушли. «Мы тщетно предлагали россиянам битву в поле, — говорит Бернгард в письме к начальнику Прусского ордена: — река Великая не допустила нас до города». Ожидая нового нападения, псковитяне требовали защиты от братьев Иоанновых, Андрея и Бориса, которые ехали тогда из Великих Лук в Москву с сильною дружиною; но сии князья ответствовали, что им не время думать о немцах, и мимоездом ограбили несколько деревень за то, как сказано в одной летописи, что псковитяне, опасаясь Иоаннова гнева, не хотели принять к себе их княгинь, бывших в Литве.
Магистр, испытав неудачу, распустил войско: сия оплошность дорого стоила бедной земле его. Сведав о неприятельских действиях ордена и не имея уже других врагов, Иоанн послал воевод, князей Ивана Булгака и Ярослава Оболенского, с двадцатью тысячами на Ливонию, кроме особенных полков новогородских, предводимых наместниками, князем Василием Федоровичем и боярином Иваном Зиновьевичем. Псков был местом соединения российских сил, достаточных для завоевания всей Ливонии; но умеренный Иоанн не хотел оного, имея в виду иные, существеннейшие приобретения: желал единственно вселить ужас в немцев и тем надолго успокоить наши северо-западные пределы. В исходе февраля 1481 году рать великокняжеская, конница и пехота, вступила в орденские владения и разделилась на три части: одна пошла к Мариенбургу, другая к Дерпту, третья к Вальку. Неприятель нигде не смел явиться в поле: россияне целый месяц делали что хотели в земле его; жгли, грабили; взяли Феллин, Тар-васт, множество людей, лошадей, колоколов, серебра, золота; захватили обоз магистра: едва и сам Бернгард не попался им в руки, бежав из Феллнна за день до их прихода. Некоторые города откупались: летописец обвиняет корыстолюбие князей Булгака и Ярослава, тайно бравших с них деньги. Всех более потерпели священники: москвитяне ругались над ними, секли их и жгли, как сказано в бумагах орденских; дворян, купцов, земледельцев, жен, детей отправляли тысячами в Россию и тяжелые обозы с добычею. Весенняя распутица освободила наконец Ливонию: полки наши возвратились во Псков; а Бернгард, оплакивая судьбу ордена, винил во всем великого магистра прусского, не давшего ему помощи; другие же обвиняли епископа дерптского, который, имея свое особенное войско, не хотел действовать совокупно с рыцарями. Но обстоятельства переменились: орден три века боролся с новогородцами и псковитянами, часто несогласными между собою: единовластие давало России такую силу, что бытие Ливонии уже находилось в опасности. — В 1483 году послы Иоанновы заключили в Нарве перемирие с немцами на 20 лет.
С Литвою не было ни войны, ни мира. Иоанн предлагал мир, но требовал наших городов и земель, коими завладел Витовт; а король требовал Великих Лук и даже Новагорода. С обеих сторон недоброжелательствовали друг другу, стараясь вредить тайно и явно. Россия имела друзей в Литве между князьями единоверными: трое из них, Ольшанский, Михаил Олелькович и Федор Вельский, правнуки славного Ольгерда, будучи недовольны Казимиром, замыслили поддаться Иоанну с их уделами в земле Северской. Сие намерение открылось: король велел схватить двух первых; а Вельский (в 1482 году) ушел в Москву, оставив в Литве юную супругу на другой день своей женитьбы. Так сказано о сем происшествии в наших летописях. Историк польский говорит следующее: «Князья северские, приехав в Вильну, хотели видеть короля; но страж не позволил им войти во дворец и дверью прихлопнул одному из них ногу: Казимир осудил сего воина на смерть, однако ж не мог укротить тем злобы князей: считая себя несносно обиженными и давно имея разные досады на правительство литовское, к ним неблагосклонное за иноверие, они поддалися государю московскому». Иоанн, в надежде воспользоваться услугами Вельского, принял его с отменною милостию и дал ему в отчину городок Демон.
Казимир поставил 10000 ратников в Смоленске, однако ж не смел начать войны; ласково угостил в Гродне чиновников Пскова и снисходительно удовлетворил всем их требованиям в спорных делах с Литвою; между тем советовал Ахматовым сыновьям, Сеид-Ахмяту и Муртозе, тревожить Россию и старался отвлечь хана Менгли-Гирея от нашего союза: в чем едва было и не успел, подкупив вельможу крымского, Нменека, который склонил государя своего заключить (в 1482 году) мир с Литвою. Но Иоанн разрушил сей замысл: послы великокняжеские, Юрий Шес-так и Михаиле Кутузов, сильными представлениями заставили Менгли-Гирея снова объявить себя неприятелем Казимировым, так что он в 1482 году, осенью, со многочисленными конными толпами явился на берегах Днепра, взяв Киев, пленил тамошнего воеводу, Ивана Хотковича, опустошил город, сжег мо