Итак, мы снова на космодроме Байконур. Солнце уже поднялось высоко и успело нагреть бескрайнюю степь. Ракета в эти часы выглядела как-то особенно внушительно. Она, словно былинный богатырь, поблескивала на солнце остроконечным стальным шлемом.
Инженеры, техники и механики, люди самых разных специальностей заканчивали последние приготовления к старту.
Во второй половине дня Сергей Павлович Королев спросил меня:
- Есть ли необходимость еще раз посидеть в кабине корабля? Правда, он уже на старте и было бы лучше его сейчас не трогать. Но если есть необходимость, организуем.
Завтра утром старт. Все как будто ясно. Но неплохо бы еще раз посидеть спокойно в кабине и «проиграть» полет.
- Если есть возможность, Сергей Павлович, - попросил я, - то дайте мне полчасика посидеть одному.
- Хорошо, - согласился Главный конструктор. - Через сорок минут будет «окно» в программе подготовка корабля, и мы вместе съездим на старт.
Когда я закончил тренировку и спустился вниз с вершины ракеты, С. П. Королев стоял внизу и беседовал с одним из инженеров. Я подошел и доложил, что закончил тренировку. А инженер спросил у Главного:
- Сергей Павлович, вы просили остановить работы на тридцать минут и говорили, что придет космонавт. Уже прошло двадцать пять, а его все нет.
- Как нет? Вот он,- сказал, улыбаясь, Главный,- и уже закончил тренировку. Можете продолжать работы по графику.
После мне рассказывали, что инженер видел, как мы приехали на старт с Главным конструктором, как поднялся я в лифте в кабину корабля, но он не понял, что это был космонавт.
- Уж больно «неказистого» роста и щуплый какой-то, да к тому же в гражданской одежде, - рассказывал он своим товарищам.
В конце рабочего дня мы приехали в домик, в котором с Юрием Гагариным жили во время подготовки к первому полету. Теперь кровать Юрия занимал космонавт-3 Андриян Николаев.
Вечером к нам пришел С. П. Королев. Долго мы гуляли втроем. По-отечески беседуя с нами, Сергей Павлович старался выяснить, правильно ли мы понимаем свою задачу, не упускаем ли что-либо.
- Каждый полет неповторим, - говорил он. - Надо тщательно замечать все новое, что он песет в себе. Ведь мы исследователи, первооткрыватели...
Раннее утро 6 августа. Меня разбудил врач Евгений Анатольевич Карпов.
- Проспите полет, - с улыбкой сказал он. - Утро-то какое прекрасное!
Я вскочил с кровати, подбежал к окну, полной грудью вдохнул воздух, пахнущий степными травами. Да, утро было действительно прекрасное. На западе еще тускло мерцали звезды, а восток уже пламенел.
Обычная, отработанная на тренировках процедура надевания скафандров. Голубой автобус затормозил на площадке старта, и мы с Андрияном Николаевым в летных костюмах неуклюже вышли из его дверей. Нас окружили десятки людей, все желали успеха. Участливые лица, теплые, дружеские улыбки. Испытывая волнение, произношу короткую речь перед полетом, в которой благодарю за великую честь совершить новый полет в просторы Вселенной на советском космическом корабле «Восток-2».
И говорю о том, что свой космический полет посвящаю XXII съезду Коммунистической партии.
Меня обнимают, жмут руку, дружески хлопают по спине. Провожают к лифту.
- Счастливо тебе, Герман, - дружески напутствует Андриян Николаев. Мы крепко обнимаемся и «чокаемся» гермошлемами.
Провожаемый объективами кино- и фотоаппаратов, занимаю место в кабине корабля, устраиваюсь в ней, докладываю о готовности.
В кабине уютно. Ровный свет, приятный для глаза интерьер, удобное кресло. Такое ощущение, что мы на очередной тренировке. Еще раз проверяю приборы, связь, положение различных переключателей и тумблеров.
Все наблюдения и полученные в полете данные будут записаны в небольшую книжку, на белой обложке которой золотом вытеснен Герб нашей Родины - Союза Советских Социалистических Республик. Внизу, под Гербом,- «Бортовой журнал космического корабля «Восток-2». 1961 г.».
Мне предстоит заполнить его.
Белая пружина скрепляет страницы. По бокам бортжурнала - кармашки для карандашей. Космонавт-1, Юрий Гагарин, посоветовал заранее привязать карандаши, чтобы в полете они не уплывали из-под рук. Серый шелковый шнурок надежно крепит теперь карандаш к корешку книги.
Бортжурнал сейчас чист. Что-то будет в нем через сутки? О чем будут свидетельствовать записи и пометки?
Последние минуты перед стартом. Слежу за секундной стрелкой часов. Они показывают московское время. Да, там, за тысячи километров, над Красной площадью, сейчас разнесется бой Кремлевских курантов. Но вместо их знакомого перезвона слышу команду с Земли:
- Подъем!
Дрогнула, ожила ракета. Чувствую, как многотонная гигантская сигара устремилась ввысь. С каждым мгновением увеличивается скорость. Это я чувствую по нарастанию той силы, которая прижимает тело к креслу. Знаю, что у экранов телевизоров озабоченно следят за моим полетом товарищи.
- Будьте здоровы, друзья! До скорой встречи! Выход на орбиту ощущаю по новому, непривычному состоянию невесомости. Кажется, что корабль и меня вместе с ним перевернули вверх ногами. Это ощущение длилось несколько секунд. Довольно быстро привыкаю к этому необычному для себя положению.
Приборы подтверждают, что корабль вышел на орбиту. Приступаю к работе и прежде всего, сверяю показания приборов. Докладываю на Землю:
- Все идет отлично, все работает хорошо, самочувствие отличное.
Знаю, что в вычислительном центре сейчас идет напряженная работа. Вскоре мне передают параметры орбиты.
Теперь сверяю время с Землей и в соответствии с уточненными данными корректирую навигационную систему корабля.
Рейс корабля «Восток-2» имел основной задачей исследовать влияние на человеческий организм длительного колета по орбите и последующего спуска на Землю, проверить, как в таком полете состояние невесомости отражается на работоспособности человека. Были и другие задания технического порядка: испытания систем космического корабля, в частности системы ручного управления. В соответствии с ними и составлено подробное расписание, строгий график работы, которую предстояло мне выполнить в течение суток.
Идет первый виток вокруг Земли. «Восток-2» движется по маршруту, проложенному в апреле Юрием Гагариным.
Солнце, ослепительно-яркое, врывается в иллюминаторы. В кабине очень светло. Экономлю батареи, выключаю освещение.
Внизу проплывают белые стайки облаков, в просвете вижу Землю, очертания морского побережья. Быстро темнеет в кабине - корабль входит в тень Земли. За бортом корабля, в бездонном небе, загорелись звезды. Точно яркие алмазы на черном бархате, горят далекие небесные светила.
Стрелки часов подсказывают, что близится момент выхода корабля из тени Земли. Пройдет немногим более получаса - и я снова увижу рассвет. За сутки их будет семнадцать. Над Землей, там, где небо сливается с горизонтом, - цветы волшебной радуги. Через иллюминатор она кажется предвестницей наступающего радостного утра.
Всматриваюсь вниз, вижу ленточки рек, массивы гор, по окраске различаю вспаханные и еще не сжатые поля. Стайки кудрявых облаков словно застыли на месте. Они хорошо заметны по теням, отбрасываемым на Землю. Отлично видны темные массивы лесов.
Небольшой глобус на приборной доске вращается медленно, незаметно для глаза. Его вращение соответствует движению корабля вокруг Земли, и сейчас он показывает, что первый виток закончен.
Итак, Земля опоясана еще одной трассой космического корабля. То, что сделал 12 апреля Юрий Гагарин, повторено кораблем «Восток-2». Теперь пойдет отсчет новых витков. «Восток-2» продолжает свой стремительный полет по орбите.
Во время второго витка передаю на Землю доклад Центральному Комитету КПСС и Советскому правительству о ходе полета.
С Земли поступают новые, уточненные данные параметров полета. Сообщают, что период обращения составляет 88,6 минуты.
Теперь, кажется, я уже обжился в кабине корабля «Восток-2». «Земля» (координационно-вычислительный центр, космодром, командно-стартовый пункт и многие десятки радиостанций, следящих за полетом) также вошла в нужный ритм и теперь считает не секунды, а минуты, часы, витки.
Внизу Африка. Все континенты земного шара, моря имеют свои отличительные цветовые особенности. Преобладающий цвет Африканского континента - желтый с вкрапленными темно-зелеными пятнами растительности, джунглей.
Велика, необъятна наша планета, но в иллюминаторе космического корабля ее тысячеверстные материки проплывают быстро, как одно мгновение. Прошло лишь несколько минут полета, и я вновь вижу просторы моей великой Отчизны - огромные квадраты полей, необъятные массивы тайги, вольные реки, темные горные кряжи, изрезанные провалами.
Земля запрашивает о самочувствии.
Уверен, что на Земле врачи прекрасно знают о моем состоянии. Датчики, которые регистрируют пульс, кровяное давление, частоту дыхания и другие данные, автоматически передают информацию на Землю, а телекамеры позволяют видеть все, что делается в кабине. И тем не менее смотрю на часы, считаю пульс, проверяю дыхание. Пульс - 88 ударов, частота дыхания - 15-18 в минуту. На борту - порядок.
Земля подтвердила получение этого сообщения. Связь работает устойчиво. Тысячами нитей я связан с Землей, с моими друзьями, с космодромом.
В иллюминаторах чудесные виды Земли, свечение ореола вокруг нее. В который раз направляю объектив кинокамеры в иллюминатор. Жалею, что не пришлось овладеть по-настоящему мастерством кинооператора. Все же надеюсь, что, может быть, и у меня, кинолюбителя, что-нибудь получится.
Опять делаю запись в бортжурнале в тот момент, когда «Восток-2» пролетал над районом Москвы и по радио донеслась песня. Слышу «Подмосковные вечера».
Слушаю радиопередачу Москвы по широковещательной сети. Передается сообщение ТАСС о старте «Восто-ка-2», о выходе корабля на орбиту, о моем самочувствии. Хотелось самому включиться в эту передачу и поприветствовать еще раз советских людей, творцов замечательного космического корабля, деятелей науки, техники, руководителей партии и правительства, всех советских тружеников.
Принимаю очередную радиограмму, необычную, неожиданную. Мой друг Юрий Гагарин шлет мне привет из Канады, где он гостит на ферме Сайруса Итона.
...Корабль опять ныряет в темноту ночи, и вновь в небе вспыхивают светлячки далеких звезд. Это уже «вторая ночь», которую я встречаю в полете. Все идет так, как предусматривалось расчетами.
В 11 часов 48 минут по московскому времени корабль-спутник «Восток-2» закончил второй оборот вокруг Земли и начал третий. Настраиваю приемник на Москву. Сейчас будет проверка времени, и я услышу бой Кремлевских курантов. Двенадцать часов. Прошло ровно три часа, как «Восток-2» оторвался от Земли. Приближалось время обеда. В 12 часов 30 минут по московскому времени был запланирован первый прием пищи. Много разговоров было по этому поводу при подготовке к полету. Какой должна быть ее калорийность? Конечно, одни сутки можно прожить и без пищи, но вопрос стал шире: нужны были данные для подготовки длительных полетов. Когда-нибудь мы научимся производить продукты питания на борту корабля. А пока их приходится брать с собой с Земли в консервированном виде. Жидкие продукты нуждались в специальной упаковке, иначе «трапеза» в условиях невесомости была бы невозможна. Размещение продуктов питания требовало места в кабине космического корабля, а свободного объема было не так уж много. Одним словом, для кулинаров была поставлена довольно сложная задача - приготовить малогабаритную, высококалорийную пищу. Они справились с этой задачей, и, как утверждали тогда врачи, космические блюда, точнее, содержание космических туб было даже вкусным.
В дальнейших полетах появились «на столе» у космонавтов натуральные продукты (кусочки поджаренного мяса, котлеты, кусочки воблы). Это давало возможность поддерживать силы и выполнять задания в более длительных космических полетах.
Траектория полета корабля проходила таким образом, что после четвертого витка условия посадки усложнялись. В случае аварийной ситуации на борту пли ухудшения самочувствия космонавта, особенно если бы ему пришлось пользоваться системой ручной посадки, могло получиться так, что район посадки оказался бы пли в гористой местности, или в море, а это создало бы определенные трудности и для приземления космонавта, и для поисково-спасательной службы.
После седьмого витка посадка на территории СССР была невозможна. В этом случае в аварийной ситуации космонавт производил бы посадку на территории иностранного государства, и Советское правительство обратилось к правительствам стран мира с просьбой оказывать помощь и содействие космонавтам в таких случаях. Во время полета наших кораблей таких ситуаций не возникало, и хотелось бы, чтобы их не было и в будущем.
Решение принято, и мне предстоит семнадцать раз по точно рассчитанным маршрутам пролететь над морями и континентами, над большими и малыми городами, встретить семнадцать космических зорь.
Стремительно бегут секунды, минуты, но еще стремительнее мчится космический корабль. Время подсказывает, что внизу промелькнули Улан-Удэ, Шанхай, Сидней. В иллюминатор видны цепи гор, похожие на гигантские скирды соломы, Тянь-Шаньский хребет, вершины Гималаев, покрытые снегом и ледниками. Громадные океанские и морские просторы «укладываются» всего в десятки минут полета. Сероватая поверхность океанов, ультрамариновый цвет Черного и Средиземного морей, многочисленных оттенков зеленоватые воды Мексиканского залива.
Корабль проходит над Южной Америкой. Здесь еще ночь. В правом иллюминаторе вижу россыпь огней большого города. Сверяю маршрут с показаниями глобуса. Это Рио-де-Жанейро. Всего несколько дней назад там гостил Юрий Гагарин, и жители столицы Бразилии слушали его рассказ о полете в космос.
Хорошо видны проспекты в больших городах и в дневное, и в ночное время. Электрическое море огней больших городов из-за загрязненности атмосферы создает па земной поверхности впечатление больших световых пятен различной конфигурации. Оказывается, и из космоса можно свое местоположение определять не только инструментальным, но и визуальным способом по характерным очертаниям и цветовым оттенкам. Очень хорошо видно сумеречную полосу на Земле.
Наша старушка Земля, подставляя Солнцу поочередно своп бока, дает возможность нам на Земле довольно продолжительное время любоваться восходами и закатами, игрой красок и фантастическими картинами, составленными из разноцветных облаков. Продолжительность же сумерек на борту корабля очень небольшая. Рассвет и темнота наступают буквально за считанные минуты. У меня даже появилась мысль по временам входа в тень корабля определить период обращения его. Средний результат отличался на 0,2 минуты от фактического. Но у меня были очень простые приборы для измерений - секундомер и мои глаза, поэтому большей точности трудно было ожидать.
Да не в этом и заключалась цель эксперимента. Вспомнил об этом сейчас потому, что, проносясь над континентами в буквальном смысле слова, я тогда впервые подумал и ощутил, что планета наша очень маленькая. И представилась она мне подобно песчинке в океане Вселенной. На песчинке этой живут люди разных национальностей, объединенные в различные социальные системы, поклоняющиеся разным богам. Живут со своими радостями, заботами. И я физически ощутил необходимость братства и дружбы между людьми на всей планете или, выражаясь языком наших дипломатов, необходимость мирного сосуществования.
Ведь представим себе, что к нам на планету когда-нибудь прилетят гости из других миров. Они же должны увидеть человеческую земную цивилизацию, а не следы развалин атомной трагедии, увидеть, что на планете Земля живут действительно разумные существа - люди.
Я старался вспомнить все, чему меня учили на занятиях по киноподготовке, чтобы заснять на кинопленку вид нашей планеты с высоты космического полета, заснять для того, чтобы люди могли посмотреть на свой дом-планету со стороны.
И практика по киноделу мне действительно пригодилась. Я, подготовив камеру «Конвас», решил определить экспозицию. На Земле я часто это делал на глазок, но здесь не рискнул, так как ошибка в экспозиции могла дорого стоить. Это не съемка сюжета на рыбалке. Я достал фотоэкспонометр, и... оказалось, что его можно спокойно убирать обратно. Стрелка чувствительного элемента под действием перегрузок и вибраций отвалилась и в условиях невесомости занимала совершенно произвольные положения. Появилась, как у нас говорят, первая вводная. Ничего не оставалось, как на глазок прикинуть освещенность и подобрать диафрагму. И тут я вспомнил поговорку «нет худа без добра». Некоторые пленки на Земле у меня получались, прямо скажем, не лучшего качества. Но практика «на глазок» выручила меня, и пленка из космоса получилась удачной.
При очередном сеансе связи передал на Землю: «Самочувствие отличное, немного хочется спать».
И это действительно так. Ведь прошло уже немало времени, мне, в самом деле, хотелось спать. Это совпадало с распорядком дня, и я стал «на законном» основании готовиться ко сну.
По программе полета с 18 часов 30 минут 6 августа до 2 часов 7 августа мне надлежит спать. Двусторонняя радиосвязь со мной временно прекращается. Радиотелеметрический же контроль за работой аппаратуры корабля-спутника и жизнедеятельностью космонавта продолжался.
Было еще одно обстоятельство, свидетельствовавшее, что отдых мне необходим. Очевидно, длительное пребывание в условиях невесомости - ведь уже почти девять часов я находился в кабине корабля «Восход-2» - вызвало некоторые изменения в работе вестибулярного аппарата. Временами возникали неприятные ощущения, чаще всего в тех случаях, когда делал резкие движения головой. Заметив это, я старался при появлении неприятных симптомов занимать собранную позу. Несколько минут, проведенных в таком состоянии, снимали неприятные ощущения. Я предполагал, что сон, отдых нервной системы полностью восстановят работоспособность.
Закрепляю себя привязными ремнями к креслу и даю себе команду: «Спать!» Очень хорошо, что нас, космонавтов, постоянно приучали к определенному ритму, к распорядку дня.
Очнулся вскоре от странного, непривычного ощущения. Мои руки сами собой приподнялись и, лишенные весомости, повисли в воздухе. Непривычная картина для земного сна. Пришлось их засунуть под ремни. Так удобнее. Взглянул на световое табло. Оно показывало, что корабль совершает восьмой виток.
Крепкий, глубокий сон пришел не сразу. На короткие мгновения просыпался на десятом и на одиннадцатом витках, бегло осматривал приборы и световое табло и вновь засыпал. Потом уснул крепко. На корабле не было будильника, и «дежурная система» моего мозга, настроенная на то, чтобы проснуться по программе в 2 часа ночи, сработала несколько раньше. Проснулся я за 15 минут до назначенного времени. Решил быть пунктуальным и подремать эти 15 минут. Но когда открыл глаза второй раз, то увидел, что стрелка показывала 2 часа 35 минут! Проспал! Вот досада! Ведь на Земле могут подумать о каком-нибудь неблагополучии, могут всерьез забеспокоиться.
Надо было скорее успокоить тех, кто на Земле бодрствует, кто следил за полетом всю ночь. Две минуты ушли на то, чтобы окончательно освободиться ото сна, и я приступил к работе.
Сообщил на Землю, что спал хорошо, что все оборудование корабля работает нормально, в кабине поддерживаются заданные климатические условия, самочувствие отличное.
На Земле знали, что во время сна частота пульса у меня находилась в пределах от 53 до 67 ударов в минуту. Это подтверждало то, что сон был вполне нормальным.
Сверил показания приборов, еще раз убедился в том, что все оборудование корабля работает нормально.
А по поводу того, что я проснулся на 35 минут позже запланированного времени, ходило много разных анекдотов. И рассказывают, что как-то на Кавказе представитель одной братской союзной республики спросил представителя другой братской республики, не знает ли тот, почему Титов проспал в космосе.
- Да говорят, - был ответ, - Титов проспал в космосе потому, что у него на борту был будильник Ереванского часового завода.
Говоривший это, наверное, не знал, что ни Ереванский завод, ни какой другой не делал тогда еще будильников для космических кораблей. Они появились позже.
Задание близко к выполнению, и я не вижу никаких причин, которые могли бы помешать благополучному завершению космического рейса.
Привожу запись переговоров с Землей. Поскольку эта запись документальная, приходится оставлять себя в третьем лице - «Титов», хотя это и не очень удобно.
На старте
Земля. Как слышите?
Титов. Слышу хорошо, чувствую себя хорошо, заканчиваю посадку. Посадку произвел, все в порядке. Приступаю к проверке скафандра.
Земля. Слышу вас хорошо. Приступайте к проверке скафандра.
Титов. Проверка скафандра и кресла закончена. Все в порядке. Как поняли?
Земля. Вас понял. Проверьте УКВ связь.
Титов. Приступаю к проверке связи.
Земля. Слышу хорошо.
Титов. Как слышно ларинги?
Земля. На ларинги слышно хорошо.
Титов. Проверку «Взора» закончил, все в порядке. Приступаю к проверке магнитофона.
Земля. Понял. Все нормально «Взор». Приступайте к проверке магнитофона.
Титов. Проверку работы магнитофона произвел. Работает отлично, переключал. Чувствую себя отлично. Передайте что-нибудь.
Земля. Понял вас, понял вас.
Титов. Проверку работы динамиков «Зари» произвел, все в порядке.
Земля. Повял вас, все идет нормально. Проводите дальнейшие проверки...
Титов. Проверку оборудования в кабины закончил... Время разделения - 9 часов 11 минут 24 секунды. Давление в кабине - 1 атмосфера, температура - 23 градуса, давление в приборном отсеке - 1,2 атмосферы...
Земля. Как самочувствие? Передайте показания часов.
Титов. Чувствую себя отлично. Люк закрыт. Время разделения - 9 часов 11 минут 24 секунды. Бортовые часы показывают 7 часов 46 минут.
Земля. Вас понял, 7 часов 46 минут. Время уточним, дадим отсчет. Объявлена часовая готовность.
Титов. Понял вас, часовая готовность. Самочувствие отличное.
Земля. Сейчас будут опускать площадку обслуживания. Будут шумы. Все идет по программе. Как поняли?
Титов. Понял вас, уже слышу шум опускаемых площадок. Все тарахтит. Люк закрыли. Все идет хорошо... Самочувствие хорошее. Если можно, дайте музыку, хочу подремать под музыку.
Земля. Что лучше: музыка или отдых?
Титов. Можно и то и другое. Под музыку можно подремать.
Земля. Сейчас вам дадим музыку. Получите музыку.
Титов. Получил музыку, прекрасная музыка.
Земля. Вот этот звук... это опускают площадки ферм обслуживания. Все нормально.
Титов. Понял вас, я так и думал. Корабль подрагивает немного, немного подрагивает. Вы сообщили мне, я уже не беспокоюсь. Раз вы руководите, значит, все в порядке.
Земля. Ну, рад, что у вас хорошее настроение. У нас также хорошее настроение. Все идет нормально.
Титов. Свет телевидения выключился.
Земля. Вас понял, телевидения свет выключился.
Земля. Сейчас будут опускать фермы обслуживания. У нас все нормально. Как самочувствие?
Титов. Понял, будут опускать фермы обслуживания. Самочувствие отличное, отличное самочувствие. Как у вас?
Земля. Стартовики, работающие сейчас на старте, передают вам привет и пожелание доброго полета. Выполняю их просьбу. Как поняли?
Титов. Большое спасибо, спасибо. Немного слышу, что-то погромыхивает... Самочувствие отличное, отличное самочувствие.
Земля. Понял вас. Стартовые фермы обслуживания отведены, и всякие грубые работы, в кавычках, в связи с этим окончены. Вот так. Как поняли?
Земля. Справлялся о твоем самочувствии Главный, желает счастливого пути. Как понял?
Титов. Понял, самочувствие отличное, спасибо за пожелание, спасибо.
Земля. Объявлена десятиминутная готовность. Я тебе дам точный отсчет времени. Проверь свои часы. Передаю время. Сейчас 8 часов 42 минуты 50 секунд, 55 секунд... 43 минуты. Как понял?
Титов. Надел перчатки, гермошлем закрыл.
Земля. Вас понял: перчатки надел, гермошлем закрыл. Как слышали отсчет времени?
Титов. Вас слышал отлично, передавали 8 часов 43 минуты.
Земля. Объявлена пятиминутная готовность. Громкость полностью УКВ. Громкость УКВ полностью, магнитофон автоматически...
Земля. Готовность - одна минута, буду вам транслировать команды. Как поняли?
Титов. Понял. Самочувствие отличное, к старту готов.
Земля. Зажигание...
Предварительная ступень... Промежуточная ступень... Главная! Подъем!
В полете
Титов. Понял вас, понял. Плавно идет ракета, плавно.
Земля. Понял, понял. Плавненько идет. Все работает. Все нормально.
Титов. Все плавно, шум незначительный. Очень незначительный шум.
Земля. Вас понял. Как самочувствие?
Титов. Отличное самочувствие, отличное.
Земля. 70, 70 - все нормально (70 секунд от старта).
Титов. Понял: 70. Перегрузки растут, растут перегрузки незначительно... Слетел конус, слетел конус. Отлично видно все. Все отлично видно.
Земля. Понял вас: обтекатель сброшен. Полет идет нормально.
Титов. В иллюминатор «Взора» видна Земля. Видна Земля, наша родная Земля...
Титов. Спали перегрузки, отделилась вторая ступень. Как поняли?
Земля. Понял вас хорошо. Все нормально.
Титов. Включилась третья ступень.
Земля. Понял вас: включилась последняя ступень. Все нормально. Привет!
Титов. Слышу вас отлично. Самочувствие нормальное. Приборы проверил. Все работает нормально. Все работает нормально, великолепно! Как поняли меня?
Титов. 9 часов 32 минуты, пересек экватор. Все идет хорошо. Кругом ночка темная. Будьте спокойны. Слышу вас удовлетворительно.
Титов. Орбита близка к расчетной. Самочувствие отличное, снимаю коррекцию.
Титов. «Глобус» включил 10 часов 59 минут. 10 часов 59 минут. Пятерка - девятка - ноль - ноль секунд.
Титов. Правильно поняли, правильно, давайте музыку.
Титов. Внимание! Внимание! Космический корабль «Восток-2» пролетает над Европой. Шлю горячий привет советскому народу и всем народам европейских государств. Космонавт Титов.
Земля. Сообщите данные по ориентации корабля.
Титов. На успокоение, на успокоение объекта потребовалось около 20 секунд, около 20 секунд. На полную ориентацию объекта потребовалось 10 минут, 10 минут. Давление в баллонах системы ориентации 120 атмосфер. Как поняли?
Земля. Вас отлично понял, понял вас отлично.
Титов. Передаю сообщение. В 11 часов 27 минут поймал Москву, слушал «Марш энтузиастов»; в 11 часов 28 минут слушал сообщение ТАСС; в 11 часов 30 минут слушал песню о Москве; слышно отлично по KB и широковещательной станции.
Земля. Слышу вас хорошо, ответьте, как самочувствие, как пообедали?
Титов. Пообедал отлично, самочувствие хорошее, все идет хорошо. Показание приборов передал на Землю. У меня все в порядке. Как у вас?
Титов. Внимание! Внимание! Передаю привет странам Азии с космического корабля «Восток-2». Космонавт Титов.
(Сообщение слышали многие KB и УКВ станции.)
Титов. 15 часов 30 минут. Прохожу экватор, невесомость переношу отлично.
Титов. Внимание! Внимание! Передаю сообщение с космического корабля «Восток-2». Наилучшие пожелания народам Австралии. Космонавт Титов. (Сообщение принято многими станциями.)
Земля. Передаю телеграмму: Герману Титову телеграмма от Юрия Гагарина. «Дорогой Герман! Всем сердцем с тобой. Обнимаю тебя, дружище. Крепко целую. С волнением слежу за твоим полетом. Уверен в успехе завершения твоего полета, который еще раз прославит нашу великую Родину, наш советский народ. До скорого свидания. Юрий Гагарин».
Титов. Вас понял хорошо. Благодарю за телеграмму.
Земля. Вас понял. Сообщите давление и температуру в кабине.
Титов. В кабине все по-прежнему, давление нормальное. Отличное давление. Влажность - 70 процентов, температура - 18 градусов Цельсия. Полнейший комфорт. Вам этого желать только остается.
Земля. Привет от всех товарищей «Зари-1». Спокойного отдыха.
Титов. Спасибо, спасибо. Я сейчас ложусь отдыхать. Вам тоже желаю спокойной ночи, все идет хорошо.
Земля. Вас понял. Звезды видно сейчас? Как у вас, ночь там или день?
Титов. День, день, сейчас день. Все видно. Я определял момент выхода и входа в тень. У меня получился тут средний период 1 час 29 минут.
Связь с этого времени и до 13-го витка была прервана - я отдыхал в соответствии с заданием на полет. Восстановилась связь в 2 часа 37 минут, после того как проснулся на 13-м витке.
Титов. Спалось хорошо. Вот немножко проспал только. Проспал немножко, ну ничего. Самочувствие отличное. На борту все в порядке. Все в порядке на борту. Показания часов и «Глобуса» вам хочу передать. Просили передать, когда буду проходить экватор. Я вам передаю: 2 часа 40 минут, 2-40, 2-40, прошел 140 градусов восточной долготы, 30 градусов северной широты. Как поняли?
Земля. Вас понял. Даю коррекцию, даю коррекцию. Коррекция 466. Виток 12-й и 4-й нисходящий. Западная долгота 70,5 градуса. Время включения 3 часа 11 минут 19 секунд. Сообщите, как позавтракали?
Титов. Позавтракал хорошо, хорошо позавтракал; все в порядке, ничего особенного нет.
Земля. Мы все здесь на командном пункте вместе с советским народом желаем вам успеха. (Передал С. П. Королев.)
Титов. Спасибо.
Земля. Сообщите, что видите в иллюминаторы кабины, ваше впечатление о полете.
Титов. В иллюминаторы сейчас ничего не видно. Только что прошла Земля. Облака. Все пространство покрыто облаками. Кучевая облачнос