Славянские племена расселились на южном побережье Балтийского моря от устья Одера до Кильской бухты не позднее конца VI в. Руяне - "ругины", рюгенские славяне впервые появляются в источниках VII в. в связи с попытками англосаксонских миссионеров распространить христианство на Балтике1. В 738 г. во время похода Карла Мартелла франкам стали известны "вильцы" (с X в. называвшиеся также лютичами); новый поход против них совершил в 789 г. Карл Великий2, его войска дошли до крепости короля племенного союза вильцев Драговита (видимо, городище Форверк близ г. Деммин на р. Пене3); союзником Карла в борьбе против саксов, данов и вильцев стал третий из славянских племенных союзов Балтики, ободриты, часто воевавшие с вильцами-лютичами "из закоренелой вражды", как отмечают франкские анналы под 808 г.4
Городище племенного короля ободритов находилось в Мекленбурге, близ Висмара. Это место, как сообщает около 965 г. Ибрагим ибн Якуб, называлось Велиград; саксы его обозначали (в 995 г.) "Михеленбург"; у хрониста Адама Бременского говорится о "Магнополисе" (калька славянского названия); во всех случаях значение совпадает - "великий, большой, главный город". Со своей стороны датчане называли его Рерик (от др.-исл. reyrr - "тростник", по расположению в старой озерной котловине, покрытой густыми зарослями тростника); племя ободритов они называли "ререги"5.
Согласно "Баварскому географу" (сер. IX в.), племенные союзы вильцев и ободритов состояли каждый из четырех союзных племен6. Четырьмя коренными племенами вильцев-лютичей были кессины, жиржипане, толленсы (от оз. Толлен) и редарии; в ободритский племенной союз входили вагры, полабы, собственно ободриты (бодричи) и варновы (по р. Варнов). Каждое из этих племен управлялось своими вождями, имело своих богов и городища. Наиболее известные городища: в Вагрии Ольденбург, или по-славянски Старигард, "civitas maritima", приморское торговое место, как называет его Адам Бременский; в Полабии - Ратцебург; в земле ободритов - Мекленбург-Рерик; в земле кессинов - Фрезендорф и Кессин, Суков и Тетерев - у жиржипан. Равенсбург близ Нёйбранденбурга в земле толленсов, Замковая Гора у Фельдберга в земле редариев (илл. 106) и многие другие относятся к древнейшим городищам этих племен. Главным святилищем племенного союза лютичей-вильцев был до сих пор не локализованный храмовый город Ретра, находившийся на границе между толленсами и редариями. На о. Рюген уже в IX в. располагался храмовый город Аркона7. Остальные важнейшие городища руян (или ранов, рюгенских славян) располагались у Гарца на оз. Херта и у Ругарда под Бергеном.
Ранние этапы формирования этих трех племенных групп остаются во многом неясными, однако, несомненно, укладываются в общие рамки славянского расселения VI в. Путь продвижения вильцев из польских предгорий Карпат и Силезии вниз по Одеру прослеживается в конце VI - начале VII в. по распространению фельдбергской керамики (связанной с южными традициями) и больших племенных городищ. В этих крупных общинных укреплениях, веерообразно распространившихся по Нижнему Одеру большими группами, насчитывавшими сотни и тысячи людей, жили первые поколения переселенцев8; социальная дифференциация внутри общин, судя по имеющимся данным, была незначительной.
Ободритские городища имеют совершенно иной облик: небольшие, с мощными укреплениями, они рассчитаны на узкий круг людей, племенную знать и дружины, в то время как основная часть соплеменников жила поблизости на укрепленных предградьях или открытых поселениях9. Наряду с балтийскими в IX в. известны ободриты на Дунае, поблизости от Белграда: видимо, именно здесь находилась основная, исходная территория этого племени, откуда часть ободритов (вероятно, после аварского вторжения 568 г.) переселилась на север, к Балтийскому морю10. Здесь после переселения и были выстроены укрепленные центры племенной знати, а столицей племенного союза ободритов стал Велиград (Мекленбург). Уже древнейшие оборонительные сооружения мекленбургского городища представляли собою внушительный деревоземляной вал 12м шириною и свыше 5 м высотой. Основу конструкции составляли вертикально поставленные брусья по фронтальной и тыльной сторонам укрепления, связанные между собою балками и досками; для большей прочности эта конструкция была заполнена землей. Этот способ строительства можно определить как столбово-панцирную конструкцию (отличную и от решетчатого деревянного каркаса польских городищенских валов, и от срубной деревянной основы валов восточнославянских городищ). В следующих столетиях она применялась, иногда в сочетании с другими типами конструкции, у ободритов, а также у более южных славянских племен междуречья Эльбы и Заале, в Чехии и Моравии (илл. 107). Там, где имелся известняковый плитняк, панцирные кладки сооружали полностью или частично из камня. Этот способ строительства уходит корнями в позднюю античность. Он применялся в крепостном строительстве как франками, так и славянами и наконец был перенят даже датчанами. Крупные датские государственные крепости на рубеже I и II тыс. н. э. были построены по тому же принципу. Однако современные раскопки дали пока слишком фрагментарный материал, для того чтобы составить полную картину условий, при которых распространился этот способ строительства укреплений11.
Первые столетия славянского заселения принесли в страну некоторые важные хозяйственные достижения. Во-первых, в полеводстве вводится возделывание ржи, что ведет к росту продуктивности и стабильной урожайности славянского земледелия12. Во-вторых, быстро распространяется широкое использование железного сырья, которое в виде болотных руд имелось практически во всех местностях. Выплавка металла из болотных руд осуществлялась примитивным способом, часто она практиковалась крестьянами в качестве сезонного промысла. В-третьих, на удобных лесных пастбищах Мекленбурга и восточного Гольштейна быстро развивается скотоводство (разведение быков, свиней, овец и коз). Частично ободриты специализировались и на коневодстве, позволявшем экспортировать лошадей и широко применять их в сельском хозяйстве13.
В IX-X вв. складывается стабильное расселение, численность населения постоянно растет, сеть городищ покрывает страну. Поселения группируются гнездами, в зависимости от меняющихся географических особенностей. Между плотно заселенными местами, скоплениями поселений, располагались обширные незаселенные, покрытые лесами территории. Почти в каждом гнезде поселений, занимавшем площадь диаметром в несколько километров, возникало в качестве опорного пункта укрепленное городище. Около 850 г. только у вильцев насчитывалось 100 городищ (илл. 108).
С конца VIII в. ободриты и лютичи подвергаются давлению со стороны Франкской державы, которая стремилась превратить их в своих данников. После завоевания саксов Карлом Великим франкская политика была направлена на то, чтобы предотвратить усиление славянских племенных союзов. В 844 г., например, король Людовик Немецкий попытался осуществить широко задуманное предприятие, имевшее целью разгром ободритского племенного союза14. Захватнические войны немецких королей Генриха I и Оттона I после 929 г. привели в конце концов к включению области вплоть до Одера в состав немецкого феодального государства. Страна была обложена феодальными податями и церковной десятиной. Непосредственными вдохновителями этой захватнической феодальной политики были Магдебургское и Гамбургско-Бременское архиепископства, а также маркграфства Ост-и Нордмарк; в Бранденбурге, Бабельберге и Ольденбурге были основаны епископаты. На борьбу против феодального угнетения поднялось сначала славянское крестьянство, а за ним и часть племенной знати. Вильцы подготовили восстание племенного союза лютичей. Оно развернулось в 983 г. и завершилось изгнанием из славянской земли немецких феодалов и духовенства15. Ободриты воспользовались ослаблением немецкой феодальной власти и под водительством своего короля Мстивоя также сбросили господство духовенства и немецкого дворянства, а затем обратились против Гамбурга, важнейшего центра церковно-феодальной агрессии. Датчанам в результате лютичско-ободритского восстания также удалось уничтожить ленную зависимость от немецкого феодального государства и вернуть себе Хедебю-Шлезвиг. Чтобы закрепить ободритско-датский союз против немецкой экспансии, датский конунг Харальд Синезубый взял в жены дочь Мстивоя. В последующие годы немцы предпринимали попытки нового завоевания ободритских и лютичских земель, в целом оставшиеся безуспешными. Более того, несмотря на многие удары, ободритское княжество усиливалось, и при князе Готшалке в 1043 г. образовалась Ободритская держава, включившая также часть лютичей. При Мстивое и Готшалке установились в дальнейшем традиционные связи ободритского и датского королевских домов. Сам Готшалк, изгнанный в юности из страны во время народного мятежа, участвовал в датских походах Кнута в Англию. В 1043 г., женившись на датской принцессе, он вернулся в свою страну с датским вспомогательным войском. В 1066 г. он погиб при Ленце на Эльбе во время народного восстания; его сын Генрих бежал с матерью к датчанам и продолжал сотрудничество с датской феодальной знатью. В 1090 г. Генрих вновь подчинил себе мятежную ободритскую землю и расширил пределы Ободритского государства до Одера и среднего Хафеля. В Старом Любеке он основал свою новую резиденцию.
Лютичское крестьянство сопротивлялось укреплению княжеской власти. Военно-демократическая организация племенного союза лютичей, руководимая жрецами культового центра Ретры, до второй половины XI в. успешно сопротивлялась немецкой, ободритской и польской завоевательной политике. Окончательно сломлены лютичи были лишь после 1120г. Восточные области отошли к польскому князю Болеславу Кривоустому, западные перешли к Ободритскому государству. К этому времени только лишь рюгенские славяне, защищаемые морем и сильным флотом, сохраняли до-государственный общественный уклад. Храмовый город Аркона был последним центром дофеодальных отношений и идеологии в окружающем феодально-христианском мире. В 1168 г. Аркона стала жертвой датского нападения, и на Рюгене, в рамках ленной зависимости от датчан, утверждается феодальний строй. Таковы исторические условия, в которых осуществлялись экономические и культурные связи ободритов, руян и лютичей с другими народами.
Основой связей с балтийской экономикой и культурой был беспрецедентный экономический подъем, развернувшийся в славянских племенных обществах VII-IX вв., в течение которого многократно возросли производительные силы и численность населения. Для некоторых областей рост сельскохозяйственного производства исчисляется четырех-шестикратным увеличением16. Этот процесс шел рука об руку с начавшимся ремесленным разделением труда в племенных центрах и укрепленных усадьбах племенной знати во внутренних областях и на морском побережье. Последние раскопки в Гросс-Радене под Шверином весьма убедительно показывают, что в IX в. на открытом поселении перед городищем трудились ремесленники различных специальностей, от кузнеца и бондаря до кожевника и сапожника17. По-видимому, к этому же времени относится освоение восточноголш-тинских соляных источников близ Ольдеслое, на Рекнице, на озере Толлен и в долине Юккера. В экономических центрах усиливается власть племенных князей, их позиции укрепляет дружина, состоящая из снаряженных и вооруженных конных воинов и сосредоточенная в городищах. Этот процесс усиливался в тех областях, через которые проходили торговые пути сообщений, позволявшие подключиться к морским коммуникациям. Так, с VIII-IX вв. в экономическом и культурном развитии выдвигаются на первый план следующие местности и регионы: 1. Вагрия с приморским торговым центром Старигард (немецкое название Ольденбург, датское - Бранденхусе). 2. Собственно земля ободритов у Висмарской бухты с центром Велиград, немецкие Михеленбург, Мекленбург, латинский Магнополис, скандинавский Рерик. 3. Рюген с культовой крепостью и торговым центром Аркона и приморским торговым местом Ральс-вик; славянское название этого поселения до нас не дошло. 4. Область вильцев в устье Пене на одерской лагуне с приморским торговым местом Менцлин. Району Менцлина на западном берегу устья Одера, на противоположной стороне одерской лагуны, в восточной части дельты соответствовала область по Дзивне, рукаву Одера, с городами Волин и Камень. Не столь ясна роль области в нижнем течении р. Варнов в балтийских связях VIII-IX вв., хотя на большом городище Фрезендорф имеются находки, доказывающие раннее участие населения в балтийской торговле18 (илл. 109).
Некоторые из названных мест были конечными пунктами сухопутных дорог, из глубинных районов западнославянского мира к морскому побережью. Чтобы попасть из Гамбурга на Эльбу в Волин, а оттуда в восточную часть Балтийского моря, нужно было сесть на корабль в Ольденбурге. В последние десятилетия XI в. функции Ольденбурга как порта на Балтике переходят к Любеку. Более важное значение во второй половине VIII - начале IX в. имел Рерик. Велиград-Рерик-Мекленбург в это время был ближайшей к границам Франкской империи балтийской гаванью. Хедебю находился в руках датчан, Любек не приобрел еще заметного значения, а Старигард-Ольденбург оказался несколько в стороне от магистральных путей. Напротив, до Мекленбурга-Рерика сравнительно быстро можно было Добраться по прямому пути из Кёльна через Шезлу-Ленцен или Бардовик (два упомянутых в 805 г. пункта пограничной торговли между франками и славянами)19. Кроме того, у Рерика (Мекленбурга) на Балтику выходила трасса, которая вела с юга на север из Подунавья через Прагу-Галле-Магдебург-Шверин. Эта трасса по всей своей протяженности с построенными на ней плотинами и мостами впервые описана в 965 г. Ибрагимом ибн Якубом. Рерик к тому же был главным центром ободритов, в конце VIII - начале IX в. союзных франкам. Поэтому не позднее последних десятилетий VIII в. в Рерике возникает купеческая колония. Господство датского флота на западной Балтике, подкрепленное существованием гавани викингов в Хедебю, вынуждало купцов Рерика платить торговые пошлины датскому конунгу Готтрику20. И все же в 808 г. Готтрик (Готфрид) порвал с ними, напал на Рерик, посадил обитавших там купцов на свои корабли и перевез их в Хедебю. Нам неизвестна этническая принадлежность этих купцов. Судя по тому, что франкские имперские анналы довольно подробно рассказывают об этом эпизоде как важном событии на Балтике, Рерик играл особую роль во франкской торговой, равно как в целом в имперской политике: по-видимому, Рерик был тогда для франков воротами на Балтику и, вероятно, там жили также и франкские купцы. Раскопки последних лет дали материал о времени и характере укреплений городища, т. е. о превращении его в политический центр. Однако прилегающее к укреплениям пространство, где следует искать экономический центр, исследовано еще недостаточно. Клады арабских монет, указывающие на выдающееся экономическое положение области вокруг Мекленбурга в IX в., известны у деревень Тюн, Хоэн, Вишендорф и Штайнхаузен21.
В Менцлине, на нижней Пене, к балтийским коммуникациям выходила другая важная внутренняя трасса. Она вела от средней Эльбы и Хафеля, т. е. в конечном счете от земель вдоль среднего Рейна к устью Одера и на Балтику. В более позднее время так называемая Via regia (королевская дорога) пересекала страну от Гамбурга через Мекленбург и Деммин к устью Пене22. Этим определялось центральное положение Менцлина, несмотря на сравнительно слабо заселенную округу. С VII в. можно обнаружить политический центр в Гёрке, городище на южном берегу Пене, судя по находкам вооружения и снаряжения, занятом воинами. Напротив, на северном берегу реки с конца VIII в. располагалось поселение ремесленников и торговцев. Некоторые факты характеризуют раннее значение этой переправы через р. Пене уже в VII в. Примечательна находка однолезвийного меча, так называемого сакса, с клинком, орнаментированным плетенкой и растительным узором. Близкая параллель ему известна из Хайльфингена в области аллеманов VII в.23
Остальное оружие, шпоры и предметы торговли относятся к VII-IX вв.; меч с инкрустированной рукоятью и перекрестьем соответствует типам H-I по скандинавской типологии Я. Петерсена, бывшим в употреблении в IX-X вв.; при землечерпальных работах на Пене и ручье Штегенбах были найдены разнообразные боевые топоры, с бородкой и вырезным обухом, и даже глиняное яйцо, редкий в западнославянских областях символ плодородия, из Киева. Все эти находки указывают на существование в южной части бассейна Пене военно-политического центра, в котором обитал какой-то из видных племенных вождей вильцев с военной дружиной. Археологические раскопки выявили лишь отдельные остатки домов и хозяйственные ямы, которые не позволяют реконструировать облик поселения24. Во времена датских набегов XII в. в этом районе находилась крепость Гросвин. Пене близ Гросвина можно было перегородить временными запрудами, чтобы затруднить продвижение вражеских судов25.
Непосредственно к северу от Гёрке, по другой стороне Пене, на исходе VIII в. или в начале IX в. ремесленники и торговцы оседали под Менцлином. Они основали там приморское торговое поселение. Военно-политический центр к югу от Пене обеспечивал защиту со стороны суши, его расположение в 14 км от лагуны Одера вверх по Пене исключало внезапное нападение вражеских кораблей. Экономические связи и включение в сухопутную торговлю обеспечивались уже отмеченной трассой в Магдебург и вверх по Одеру, в Силезию и Подунавье.
В Менцлине раскопана лишь малая часть поселения и могильника, что позволяет дать лишь предварительную характеристику структуры этого приморского торгового центра (илл. 110). Он занимал площадь около 8 га на песчаной дюнной возвышенности берега Пене. Непосредственно к востоку от поселения располагался могильник, насчитывавший не менее 200 погребений, из которых исследовано 33. На поселении раскопана мастерская длиной 9,3 м, в которой изготавливались гребни, пряслица и иглы из рога и кости, а также янтарные бусы и игральные фишки. Железо выплавлялось, видимо, в собственной мастерской кузнечным мастером, изготавливавшим наконечники стрел, ножи, скобы и другие мелкие железные изделия. Обломок литейного тигля указывает, что в Менцлине, несомненно, занимались также переработкой серебра26. Остальные находки поступили в результате торговли, иногда, может быть, вместе с новыми поселенцами; это - фризские шаровидные горшки и татингерские кувшины27, стеклянные бокалы, бусы из стекла, горного хрусталя и сердолика, два железных "молоточка Тора" на кольце (характерный скандинавский шейный амулет), ключ с кольцевидной головкой, бронзовые овальные фибулы и бронзовый "молоточек Тора" в форме секиры, а также равноплечная скандинавская фибула с масками28. Остатки весов и гирек также указывают на торговую деятельность населения Менцлина.
В могильнике, состоящем из ямных сожжений и сожжений на кострище, выделяются несколько каменных ладьевидных кладок. Урны или же просто остатки сожжения были здесь помещены в ладьи, символически выложенные из камня. Этот обряд был чужд славянским племенам, он характерен для Дании, Готланда, Эланда и Швеции. Среди погребального инвентаря - остатки скандинавских фибул, в том числе овальные скор-лупообразные фибулы, балтская кольцевая фибула, пряжка с язычком для ремня и ирландским плетеным ошаментом и другие вещи, указывающие на дальние связи. Количественно преобладают повседневные предметы материальной культуры местного славянского происхождения. Насколько можно судить при современном состоянии исследований, в Менцлине возле уже существовавшего племенного центра вильцев с VIII в. возникло торговое поселение, на котором оседали в числе прочих скандинавские торговцы со своими женами (Примерно так же на другом конце Балтики, в Ладоге, с середины VIII в. появляются следы постоянного пребывания скандинавов, а к середине IX в. известен и варяжский могильник с сожжениями в ладье и женскими захоронениями; в течение второй половины VIII - начала IX в. славяно-скандинавские связи охватывали практически все узловые районы побережья Балтийского моря. - Прим. перев.). Менцлин для лютичей был воротами к торговле с обитателями стран Балтики. Близ Гёрке-Менцлина, так же как в месте слияния Пене и Толлена, сосредоточиваются клады с арабскими монетами IX и X вв., надежный индикатор этой торговли.
Уже в эти столетия в Менцлине пересекались пути из юго-западной Германии через Магдебург на средней Эльбе, из Бранденбурга на среднем Хафеле, области вокруг озера Толлен и стран Балтийского моря. Об этом свидетельствует отмеченный уже сакс, боевой нож из Алемании, равно как и распространение находок балтийского происхождения вдоль этой континентальной трассы, которая вела в глубинные области страны. К этим находкам относится найденное в Притцэрбе великолепное стремя, изготовленное, по-видимому, в начале XI в. в земле пруссов29. На значение менцлинских "ворот на Балтику" указывают богато инкрустированные серебром железные топоры из Бранденбурга, Лунова на Одере30, городища Тетеров31. Далее, в окрестностях "Менцлинских ворот" найдены вещи из Прибалтики, такие, как балтская кольцевая (подковообразная) фибула из Дрензе32, спиральные браслеты пермского (глазовского) типа из городища в Шверине, бронзовый браслет со змееголовыми концами (характерный для племен бассейна Западной Двины) из Триттельвица у Деммина33. Похожий браслет происходит из окрестностей Верде-ра в бассейне Хафеля. Находки датируются временем с IX по XI в. О традиционности связей области среднего Хафеля34 с балтскими племенами говорит также находка балтской перекладчатой фибулы (ок. 700 г.) в славянском трупосож-жении у Прютцке, местечке, название которого указывает на пруссов35.
Итак, несомненно, в период с VII по XI в. сухопутно-морские дороги от средней Эльбы через Пене к устью Одера играли весьма важную роль. Одно из последних свидетельств об этом торговом пути-великолепный бронзовый диск, орнаментированный в позднем еллингском стиле, найденный в Карвице близ Нойстрелица. Наконец, выдающимися доказательствами значения морского пути через лагуну Одера в устье р. Пене и в низовья р. Пене к Менцлину являются такие находки, как золотой браслет, обнаруженный близ г. Пене-мюнде при работах по зарегулированию Пене в 1938 г., и клад золота в излучине Пенемюнде36. Он был выкопан примерно в 700 м от берега р. Пене. Золотой браслет из Пенемюнде изготовлен, очевидно, в Швеции во второй половине IX в.; восемь золотых колец из клада, найденного в излучине Пенемюнде, общим весом 390,10 г, - работа ювелиров из Сконе или Зеландии последней четверти X в. Этот клад был спешно спрятан на берегу из-sa какой-то опасности торговцем или морским разбойником, который никогда уже не смог вернуться к спрятанному то ли потому, что он был обращен в рабство, то ли потому, что погиб.
Подобно Менцлину на востоке, воротами к морю на западе был Ольденбург-Старигард. Правда, замыкавшаяся на Старигард округа в основном ограничивалась Вагрией. Сам Ольденбург до сих пор исследован лишь немногими разведочными траншеями. С VII в. он занимал типичное положение приморского торгового места, отдаленного от побережья на безопасное расстояние. Через Ольденбургский ров, который время от времени обустраивали преградами для судов, он сообщался с морем37. Скандинавам славянский Старигард, резиденция вагрских племенных князей, был известен как Бранденхусе38. В Вагрии свидетельства славяно-скандинавских связей встречаются преимущественно с X в. Имеются, однако, единичные следы более ранних связей. На о. Фемарн у Путтгардена, возможно, уже в VIII-IX вв. располагалось скандинавское поселение. Находка золоченой скорлупообразной фибулы указывает на то, что в относящемся к поселению могильнике были погребены сравнительно богатые скандинавские женщины39. Название "Путтгарден" происходит от слав. podgard - "предградье", "расположенное под городищем поселение", хотя на о. Фемарн до сих пор не обнаружено никакого городища. Представляется правдоподобным предположение, что это название служило для обозначения приморского торгового поселения, для которого Ольденбург является главным городом. В то время как в Ольденбурге находился политический центр вагров, Путтгарден был ближайшим к нему портом прежде всего для судов, следовавших по маршруту Хедебю - Рюген - устье Одера - Прибалтика. Однако до тех пор, пока в Путтгардене не найдено, а следовательно, и не изучено само поселение, все это не более чем гипотеза. Она, однако, находит поддержку в аналогичном соотношении городища Ругард и открытого поселения Ральсвик на Рюгене, так же как королевской Упсалы и торговой Бирки в Швеции и даже в топографии Булгара на Волге. Дифференциация между торговым эмпорием и племенным центром нередко выражалась в топографическом отделении соответствующих поселений. С одной стороны, предъявлялись различные требования к расположению поселений (сравнительная доступность, связь с коммуникациями, открытое пространство - для торговых мест, надежная защита - для племенных центров); с другой стороны, торговцы стремились избежать постоянного контроля со стороны военно-политической власти.
В последующие столетия развивались тесные связи между данами и ободритами. С рубежа X-XI вв. становятся обычными браки между правящими домами и взаимная дружинная служба. В конце XI или начале XII в. с расцветом Старого Любека как столицы Ободритского государства при Генрихе здесь, по-видимому, оседали также и ремесленники из датских областей, как показывает, в числе прочего, руническая надпись на древнедатском языке40.
С XI в., как кажется, усиливается значение устья Варнова в системе связей Балтийского моря. Очевидно, р. Варнов после включения области кессинов в Ободритское государство (после 1057 г.) становится основным путем сообщения, охватывавшим большую часть ободритской государственной территории. Поэтому на Варнове концентрируются находки вещей XI в., указывающие на связь с трансбалтийскими коммуникациями: большие комплексы оружия из Шваана и Варле, погребения купцов близ Альт-Бартельсдорфа, Фрезендорфа, Диркова, Шваана, Верле, Штернберга, Гельсдорфа и в других местах41.
Совершенно иное положение, нежели центры в рассматривавшихся до сих пор областях, занимали приморские торговые места на о. Рюген. Округа этих поселений была ограниченной, непосредственного выхода к сухопутным путям, ведущим во внутренние славянские земли на материке, не имелось. И все же в Ральсвике, почти в середине острова, уже на исходе VIII в. возникает приморское торговое место. Начало Арконы как культового и торгового центра также относится к IX в. Раскопки Арконы 1969-1971 гг. позволяют установить основные вехи в истории этого разрушаемого морем огромного городища на северном мысу Рюгена. Городище было основано уже в IX в. и служило главным образом культовой крепостью. В ней уже тогда должно было находиться святилище, где ежегодно поздним летом, после уборки урожая, совершались жертвоприношения. Само святилище уничтожено морем, размывающим мыс, но осталось много следов жертвоприношений в виде костных остатков молодых животных, принесенных в жертву или съеденных на праздничных пирах. Установленный по скелетным материалам способ убоя, а также сочетание костей, совершенно не укладывающееся в нормальное распределение, типичное для обычных поселений42, отлично соответствуют описанию культового празднества в Арконе в августе, которое дает Саксон Грамматик: "Раз в году, после урожая, устраивает толпа со всего острова перед храмом с идолами божков после жертвоприношения животных праздничный пир во имя веры. Жрец, вопреки всеобщему обычаю отличающийся длиною своей бороды и волос, за день до этого убирает святилище, куда он один может вступить, тщательно очищая метлою; он при этом остерегается, чтобы его дыхание не проникло внутрь храма; каждый раз, когда ему нужно вдохнуть или выдохнуть, выбегает он наружу, чтобы божество не было осквернено дыханием смертного. На следующий день, когда народ соберется снаружи, осматривает он тщательно кубок, который забирает у изображения божка; если жидкости убавилось, усматривает он в этом указание на нехватку в наступающем году; заметив это, велит он приберечь плоды для грядущего времени. Если же ничто от привычного количества не пропало, предсказывает он, что наступило время изобилия на полях. Соответственно предсказанию предписывает он урожай расходовать либо скупо, либо щедро. После того, вылив старое питье у ног божка, наполняет он кубок новым. Вознося почесть идолу мнимым этим угощением, молит он у него в торжественных словах как для себя, так и для своей страны добра и побед для ее обитателей. Совершив это, отпивает он из кубка большой глоток, а затем возвращает его в десницу идола. Также приносят там в жертву изготовленный из меда круглый пирог величиною с человека. Его устанавливает жрец посредине между собою и народом и спрашивает, видят ли его руяне. Если они отвечают, что им его видно, он желает, чтобы в новом году они не смогли бы его увидеть... (с. 465-466).
... Ежегодно причитается идолу с каждого мужа и каждой женщины по монете как сбор на почитание. Ему уделяют также третью часть от военной добычи, так как она была приобретена с его помощью. Этот бог имеет также на службе своей 300 отборных коней и столько же всадников, вся добыча которых, приобретенная войною или разбоем, состоит под надзором жреца, который на выручку за эти вещи повелевает отлить различные священные предметы и храмовые украшения, сохраняемые им в запертых помещениях, где, кроме множества денег, собрано также множество изветшавших от времени пурпур
