Во второй половине XVII в. относительный хозяйственный подъем, наблюдавшийся в Иране ранее, сменяется упадком. Вторжения афганских и турецких завоевателей привели к опустошению ряда районов Ирана. Завоевательные войны самих иранских феодалов в 30—40-х годах XVIII в. и феодальные усобицы второй половины XVIII в. еще больше ослабили Иран. Все это создавало условия, облегчившие в дальнейшем проникновение в Иран европейских капиталистических торговых компаний и укрепление их позиций.
Основную массу населения в Иране составляли феодальнозависимые крестьяне — райяты. Формально крестьяне считались лично свободными наследственными держателями земли, фактически же, будучи обязаны выполнять различные феодальные повинности и платить налоги по месту жительства и не имея права покинуть его без разрешения, находились на положении крепостных.
Кочевники (иляты) жили несколько свободнее, чем оседлое крестьянское население. У них продолжали сохраняться патриархальные порядки и обычаи, которые в известной степени ограничивали власть ханов. Кочевники платили незначительные налоги или, при условии несения военной службы, были совершенно освобождены от них.
В Иране в рассматриваемый период насчитывалось около двух десятков городов с населением свыше 10 тыс. человек и около 40 мелких городов с населением в 2—5 тыс. человек. Такие города, как Исфахан, Шираз, Тебриз, Керман, Хамадан, и некоторые другие сохраняли значение торгово-ремесленных центров и специализацию по производству определенных видов ремесленных изделий. Мелкие города почти ничем не отличались от больших деревень; население их занималось преимущественно сельским хозяйством. Ремесленников в них было немного; занятие одним лишь ремеслом не обеспечивало их существования, вследствие чего они вынуждены были заниматься садоводством и огородничеством. В крупных городах ремесленники, как правило, были объединены в цехи (эснафы, хамкари) по роду занятий; в небольших городах они составляли одно общество, в которое входили ремесленники разных специальностей.
Главной фигурой ремесленного производства был мастер (устад). Монополизации ремесла в Иране не было, но, чтобы ограничить конкуренцию, мастеру предписывалось работать и продавать свой товар в строго определенном месте, ему запрещалось переманивать заказчиков. Мастера были полноправными членами цеха и могли иметь учеников. Подмастерьев в Иране не было. В некоторых производствах — у кожевников, каменщиков и др. — мастера нанимали для подсобных работ кареаров, своего рода чернорабочих.
Женщины не принимались в пехи, за исключением случаев, когда у вдовы мастера оставался малолетний сын. Но женский труд был широко распространен. Ткачество, производство ковров было занятием по преимуществу женским, чем, между прочим, объясняется отсутствие в некоторых городах Ирана цеха ткачей.
Городское население платило многочисленные налоги и выполняло повинности. Кроме основного налога, ремесленники и купцы платили арендную плату за наем лавок, торговых рядов на базаре, караван-сараев, высокий сбор за продажу изделий, налог на содержание базарного смотрителя, сторожей, полиции и т. д. Ремесленники и купцы должны были содержать проезжающих послов. Очень обременительными были бесплатные поставки для армии и подарки правителям, а также работы по благоустройству города, строительству мостов, дворцов, мечетей и др.
Сефевидское государство, достигшее своего расцвета в правление шаха Аббаса I, было еще достаточно сильным и при его преемниках — Сефи (1629—1642) и Аббасе II (1642—1666). В этот период Сефевиды еще вели активную внешнюю политику. Но уже появились признаки упадка их державы. Иранский историк середины XIX в. Реза-Кули-хан Хедаят так характеризует развитие Сефевидского государства после Аббаса Великого: «Хотя до шахов Сефи и Аббаса II включительно признаки дряхлости были не очень заметны, в действительности государство шло к упадку, и его больной организм поддерживался лишь возбуждающими средствами и искусными мероприятиями...». Устои государства расшатывались главным образом восстаниями в собственно иранских областях и освободительными движениями покоренных Сефевидами народов. Большое значение имели уменьшение размеров шахского домена в связи с передачей значительной части его в руки тиулдаров, рост сепаратистских тенденций окраинных феодалов, произвол шахских чиновников. Во второй половине XVII в. еще больше усилился налоговой гнет. Шахское правительство, постоянно нуждаясь в денежных средствах, увеличило поборы с купечества; это явилось одной из причин сокращения торговли в Иране и переселения иранских, главным образом армянских, купцов в Россию и Индию.
В годы правления шаха Султан-Хусейна (1694—1722) упадок Сефевидской державы зашел уже очень далеко. Современники характеризуют этого шаха как тупого и безвольного человека, погрязшего в гаремных развлечениях. Подлинная власть принадлежала феодальной клике, возведшей его на престол. Дворцовые интриги, коррупция, борьба различных феодальных группировок способствовали дальнейшему ослаблению государства. «Думаю, что сия корона к последнему разорению приходит... другого я моим слабым разумом не рассудил, кроме того, что бог ведет к падению короны», — писал посол Петра I в Иране Артемий Волынский.
В результате разорения крестьян и частых мятежей областных правителей доходы государства резко сократились. Шахская казна опустела, в ней не оставалось средств даже на выплату жалованья войску. «Понеже ныне казенные палаты стали пусты, — замечает тот же Волынский, — и войскам платить нечем, того ради, как сказывают, что спасалар (главнокомандующий. — Ред.), который ныне в Тавризе, сколько ни навербует войску, то паки все разбегутца, оттого что жалования не дают».
В 1701 г. были повышены старые и введены новые налоги, было также предписано вновь собрать налоги за три предшествовавшие года. Однако эти крайние меры только усилили обнищание масс, не увеличив сколько-нибудь значительно поступления в казну.
Социальная база Сефевидов заметно сузилась: монархия потеряла поддержку военно-феодальной знати племен, так как ханы племен, владевшие на правах тиула — временного и обусловленного службой держания — обширными земельными массивами, целыми округами и областями, пользуясь ослаблением центральной власти, стремились теперь превратить свои владения в полную собственность. Мятежи феодалов, отпадение отдельных провинций — обычная картина политической жизни Ирана в конце XVII — начале XVIII в.
В оппозиции к Сефевидам было также купечество, доходы которого весьма уменьшились вследствие сокращения как внешней, так и внутренней торговли. Христианское духовенство Армении и Грузии и суннитское духовенство Азербайджана, Дагестана и Афганистана перешло в оппозицию к шахской власти, проводившей политику религиозной нетерпимости по отношению к христианам и к мусульманам-нешиитам. Но и шиитское духовенство было недовольно, так как доходы храмов и мечетей упали в результате нового налогового законодательства.
Однако главной причиной ослабления Сефевидской державы были многочисленные народные восстания, вызванные невыносимой эксплуатацией трудовых масс, произволом и жестокостью шахского правительства и местных властей. Волынский пишет по этому поводу в Своем дневнике: «И так ослабили народ своими поступками, что редкие остались места, где бы не было ребелей (восстаний. — Ред.)». Русское посольство в 1715—1717 гг. отмечало наличие повстанцев и недовольных почти в каждом городе и области, через которые оно проезжало. «Народ здесь (в Тебризе. — Ред.) так волен, что еще паче, чем в Шемахе, понеже большая часть ребелизантов ис подлых и не токмо управителей своих, но и государя своего шаха не почитают и не боятца».
В апреле 1717 г. в Исфахане начались волнения, вызванные тем, что хлеб в городе продавался по вздутым ценам. Восставшая городская беднота, лоти (деклассированные элементы в городах) числом до 3 тыс. человек, вооруженные дубинками и камнями, направились к дворцу и выломали дворцовые ворота. Шах был вынужден временно покинуть столицу.
С конца XVII в. на вассальных территориях Сефевидского государства — в Грузии, Азербайджане, Армении, Дагестане, Афганистане развертываются освободительные движения, направленные против господства иранских феодалов и являвшиеся ответом на усиление экономического, политического и национального гнета. Эти освободительные движения были неоднородны. В них было два основных течения: к первому принадлежали крестьяне, трудовые слои городского населения и рядовые кочевники, боровшиеся за освобождение от угнетения; ко второму — местные светские и духовные феодалы и купцы, защищавшие свои классовые привилегии. Освободительное Движение народов тесно переплеталось с сепаратистскими выступлениями феодалов, которые брали руководство в свои руки и часто направляли движение в сторону, чуждую интересам народа.
Роковым для Сефевидского государства стало восстание афганского племени гильзаев. В 1709 г. гильзаи Кандагара, которых возглавил глава этого племени и кандагарский калантар (градоначальник) Мир-Вейс, истребили иранский гарнизон, убили шахского наместника и овладели областью. Попытки Султан-Хусейна подавить восстание не увенчались успехом. Восстание завершилось отпадением Кандагара от Сефевидского государства.
Едва придя к власти, феодальная афганская верхушка вступила на путь завоеваний. Сын Мир-Вейса Мир-Махмуд во главе войска афганских всадников, ядром которого были гильзаи, в январе 1722 г. захватил Керман. Потерпев неудачу при попытке взять город Йезд, афганцы направились к сефевидской столице и в марте того же года осадили ее. Осада Исфахана длилась несколько месяцев. В октябре город сдался, и Мир-Махмуд, вступив в него победителем, провозгласил себя шахом Ирана. После этого ему сдались Ка-шан, Кум и другие города.
Шах Султан-Хусейн был свергнут. Его сын Тахмасп бежал в прикаспийские области Ирана, где его признали законным государем. Когда турки весной 1723 г. вторглись в Грузию и заняли Тбилиси, Тахмасп обратился за помощью к русскому царю Петру I. По Петербургскому трактату 1723 г. Тахмасп II согласился уступить России ранее занятые ею Дербент и Баку, а также Гилян, Мазандеран и Астрабад. Правительство России со своей стороны обязалось помочь Тахмаспу в борьбе против его противников. Русские войска заняли Решт, но не оказали шаху обещанной помощи. Турция в 1724 г. признала русско-иранское соглашение 1723 г. Россия же в свою очередь признала власть Турции над Арменией, Южным Азербайджаном и Курдистаном. В 1725 г. турки, преодолевая сопротивление местного населения, захватили также Казвин, Ардебиль, Хамадан и некоторые другие города.
Между тем среди афганских феодалов в Иране шла борьба разных группировок, завершившаяся в 1725 г. провозглашением Ашрафа, племянника Мир-Вейса, шахом Ирана. Ашраф проводил более гибкую политику, чем его предшественник Мир-Махмуд. Он сумел привлечь на свою сторону часть иранской знати, кое-что сделал для оживления торговли и. хозяйства страны. В 1726 г. Ашраф выступил против турок; несмотря на отдельные успехи, он был вынужден признать договором 1727 г. власть Турции над Азербайджаном, Курдистаном, Хузистаном и над частью Центрального Ирана.
Семилетнее господство афганских ханов в Иране сопровождалось кровавыми расправами и ограблением населения. Крестьяне и городская беднота оказывали захватчикам, как афганским, так и турецким, упорное сопротивление и не прекращали борьбы в течение всего периода их владычества. В некоторых городах восставшее население истребляло афганские и турецкие гарнизоны. Народная борьба приняла особенно острые формы во второй половине 20-х годов XVIII в. В разных частях Ирана появились самозванцы, выдававшие себя за сыновей и других родственников шаха Султан-Хусейна. Самозванцы выдвигались часто из народной среды и пользовались поддержкой населения.
В конце концов в результате упорной борьбы иранского народа войска афганских завоевателей покинули города Кашан, Кум, Казвин, Тегеран, Йезд и бежали в Исфахан.
На гребне освободительной борьбы выдвинулся Надир, происходивший из клана кырклу, кызыл-башского племени афшар. Действуя в начале 20-х годов XVIII в. в Хорасане в качестве атамана разбойничьей шайки, нанимавшейся на военную службу к различным феодалам, Надир вскоре превратился в одного из феодальных владетелей Хорасана. Поступив в 1725 г. на службу к Тахмаспу II, Надир с помощью шаха одолел могущественного хорасанского феодала Малек-Махмуда Кияни и взял его столицу — Мешхед. Вскоре Надир сумел подчинить своему влиянию туркменские и некоторые другие племена Хорасана. В результате успешных походов на Астрабад и Мазандеран он фактически объединил под своей властью все северовосточные области Ирана.
Обеспокоенный его успехами, Ашраф вступил со своими главными военными силами в Хорасан, но в конце сентября 1729 г. в битве на берегу реки Михмандост потерпел поражение. Вторично он был разгромлен Надиром в решительном сражении при Мурчехурте (в 60 км от Исфахана) в ноябре того же года. Афганцы были вынуждены очистить Исфахан и начать общее отступление, превратившееся в бегство. Разрозненные отряды афганских завоевателей уничтожались крестьянами местностей, через которые пролегал их путь. Современник этих событий, шейх Хазин, замечает, что даже в самых маленьких деревнях, где было хотя бы десять дворов, жители брались за оружие и нападали на отступающего врага.
После изгнания афганцев из Ирана Надир в 1730 г. начал войну с турками. Одержав несколько побед, войско Надира заняло Хамадан, Керманшах, города Азербайджана. Однако все эти территории были вскоре потеряны в результате неудачного продолжения войны шахом Тахмаспом II. Надир, возвратись после подавления восстания афганцев из Хорасана, низложил Тахмаспа и возвел на престол его годовалого сына, при котором стал регентом.
В течение 1732—1733 гг. Надир отобрал все оккупированные турками территории. Еще до этого, по ирано-русскому договору 1732 г., Ирану были возвращены Астрабад, Гилян, Мазандеран, а в 1735 г. Ширванское побережье с городами Баку и Дербентом. К началу 1736 г. Надир установил свою власть на всей территории, ранее входившей в состав Сефевидского государства.
В 1736 г. Надир короновался в Муганской степи шахом Ирана. Этим событием завершается период деятельности Надира, связанный с освободительной борьбой иранского народа против афганских и турецких завоевателей. Победы, одержанные Надиром, могли быть достигнуты лишь в условиях широко развернувшейся освободительной борьбы народных масс.
Надир-шах проводил политику ограничения влияния могущественных феодалов, особенно тех из них, которые не входили в состав хорасанской кочевой группировки, являвшейся основной его опорой. Надир урезал или вовсе отобрал в казну земли, находившиеся в наследственном владении знати каджарских племен Гянджи и Мерва.
Взамен тиулов, предоставлявшихся правителям областей прежними шахами, Надир-шах установил для них денежные выдачи из казначейства области. Но если Надир-шаху в какой-то степени и удалось ликвидировать в ряде областей наследственных правителей и превратить последних в государственных чиновников, назначаемых и смещаемых по приказу шаха, то в систему управления более мелких округов не было внесено никаких изменений, и они оставались по-прежнему в наследственном владении местных феодалов.
Расширение и укрепление государственной собственности на землю осуществлялось шахом путем конфискации не только тиулов, но и передачей в шахскую казну частных феодальных владений, а также земель духовных и благотворительных учреждений. Надир-шах ограничивал влияние высшего шиитского духовенства на государственные дела и стремился превратить духовенство в свое послушное орудие.
По утверждению иранских хронистов, Надир-шах в первые годы своего правления проявлял заботу об улучшении экономического состояния государства, о восстановлении городов и разрушенных ирригационных сооружений, об оживлении торговли и заселении пустующих земель Хорасана. Однако эти мероприятия, совершенно недостаточные по своим масштабам, осуществлялись за счет опустошения и разорения других иранских и неиранских областей; они проследовали лишь ограниченные военные и политические задачи.
Весь период правления Надир-шаха (1736—1747) отмечен непрерывными захватническими войнами. В 1737 г. войсками шаха был осажден Кандагар. Город, взятый только после длительной осады, был разграблен и разрушен победителями. Такая же участь постигла ряд других афганских городов, в том числе и те, которые входили тогда в состав Могольского государства (Кабул и др.).
Разбив войска могольского шаха Мухаммеда, охранявшие Хайберский горный проход, Надир в ноябре 1738 г. захватил Пешавар и овладел территорией Пенджаба. В феврале 1739 г. в Карнале (северо-западнее Дели) Надир-шах одержал над войсками Мухаммед-шаха победу, открывшую ему дорогу на Дели. Вступление завоевателей в могольскую столицу ознаменовалось грабежами и насилиями. В Дели начались волнения. Надир-шах огнем и мечом расправился с восставшим населением города. Захватив огромную добычу (золото, драгоценности, скот и большое число пленных ремесленников), Надир покинул пределы Индии. По условиям заключенного в 1739 г. с могольским шахом договора, земли к западу от Инда были уступлены Надир-шаху, а могольский правитель Лахора должен был выплачивать ему ежегодную дань в размере 2 млн. рупий.
Находясь еще в Индии, Надир-шах издал приказ о военных приготовлениях для намечавшегося им похода в Среднюю Азию. В 1740 г. войска Надира захватили Бухарское и Хивинское ханства. Упорное сопротивление Надир встретил со стороны правителя Хивы — Ильбарс-хана, впоследствии казненного по приказу завоевателя.
В течение 1741—1743 гг. войско Надира находилось в горах Дагестана, где шах пытался свирепыми мерами, а также с помощью подкупов сломить сопротивление местных племен. Шахское войско, потрепанное в многочисленных стычках с горцами, в 1743 г. вынуждено было начать отступление из Дагестана.
В результате завоевательных войн Надир-шах создал огромную феодальную империю, в состав которой были включены многие племена и народы, чуждые друг другу по языку и культуре, стоявшие на различных ступенях общественного развития. В состав этой империи, кроме Ирана, входили части Армении, Грузии, Дагестана, Азербайджан, Хивинское и Бухарское ханства, Афганистан, Белуджистан и области к западу от Инда. Некоторые земли были превращены в провинции державы Надира, другие существовали на цравах вассальных территорий.
В целях укрепления империи Надир пытался провести религиозную реформу. Он стремился ввести такой культ, который объединил бы мусульман (суннитов и шиитов), христиан и евреев. Однако эта попытка потерпела полную неудачу. Религиозная реформа вообще не могла стать основой прочного объединения различных стран и областей, составлявших империю Надир-шаха.
Захватнические войны Надир-шаха обогащали феодальную верхушку Ирана, но народные массы не получили никакого облегчения. В марте 1739 г., после захвата в Индии грандиозной добычи, шах объявил об освобождении населения своего государства от налогов сроком на три года. Однако указ этот фактически остался неосуществленным. По свидетельству современников, Надир-шах содержал свое войско, не прикасаясь к награбленным в Индии сокровищам; таким образом, население, на которое падало все бремя содержания огромного войска и разветвленного аппарата центрального и местного управления, продолжало страдать от многообразных и тяжелых налогов. В 1743 г. в связи с возобновившейся ирано-турецкой войной было введено новое обложение, предусматривавшее значительное повышение налоговых ставок и сбор недоимок. Чиновники фиска получили приказ взимать налоги, не останавливаясь перед самыми жестокими мерами. Кроме того, были введены налоги на илятов. Отныне каджары, афшары, луры, бахтиары и другие кочевые племена должны были платить налоги наравне со всем податным населением. В то же время эти племена не освобождались и от военной службы.
Налоги собирались с помощью войска. О жестоких репрессиях шахских сборщиков рассказывает историограф Надир-шаха Мухаммед-Казим. Неплательщиков налогов подвергали пыткам, ослепляли, обезображивали. «У всякого, кто не доставлял установленной суммы, — пишет Мухаммед-Казим, — сборщики продавали жену и детей европейским и индийским купцам».
Непосредственным результатом роста налогового бремени и усиления феодальной эксплуатации являлись многочисленные народные восстания. В 1743—1744 гг. в Ардебиле появился самозванец под именем Сам-мирзы, человек незнатного происхождения, выдававший себя за сына Султан-Хусейна Сефевида. Вокруг самозванца объединилось несколько тысяч крестьян Ширвана, а также дагестанские племена. В восстании приняла участие даже ширванская знать. Центром восстания стала крепость Аксу (Новая Шемаха). По свидетельству историка Мухаммеда-Казима, каждый день туда являлись крестьяне. Русский дипломат Братищев сообщал: «Многие из разных мест, а именно из Ардебиля, Тевриза и других азырбайджанских городов и деревень, оставляя свои жилища, спешно и все охотно, исправляясь по возможности к содержанию своему лошадьми, ружьями, саблями и иными военными действиями... прибегают к нему, Сам-мирзе». В донесении того же Братищева от 21 ноября 1743 г. сообщается, что Сам-мирза «довольно о насильственном правлении шаха распространялся, напоминая при том, коль от него пограбительным непрестанным побором генерально все персицкое государство истощено и жалостному опустошению подвержено...»
Восставшие нанесли ряд поражений шахским войскам. Лишь в феврале 1744 г. Надиру удалось задушить восстание и зверски расправиться с его участниками.
В начале того же 1744 г. произошли большие волнения в области Фарс. Основной силой этого движения были кочевники, недовольные налогами. Они убили сборщиков налогов и других шахских чиновников. Под их нажимом правитель области Таги-хан стал во главе восстания. В течение нескольких месяцев власть в области находилась в руках восставших кочевников.
Аналогичный характер носило восстание арабских племен Маската, курдского племени думбули в районах Хоя и Салмаса. Серьезные крестьянские волнения происходили в Мазандеране и Хорасане.
Хотя все эти движения были стихийными, слабо организованными, разрозненными и нередко переплетались с мятежами феодалов, значение их для Ирана было чрезвычайно велико. Подавление восстаний требовало от феодального государства колоссального напряжения и подрывало его силы. Это в свою очередь создавало благоприятные условия для освободительной борьбы народов, угнетаемых шахскими властями.
Еще в первой половине XVII в. почти все Закавказье, за исключением Западной Армении и Западной Грузии, находившихся под властью Османской империи, было завоевано сефевидскими шахами. Иранские власти образовали на территории Азербайджана и Армении Шемахинское, Гянджинское, Тебризское, Ереванское, Нахчеванское и др. ханства, которые управлялись наместниками сефевидских шахов. Обширные пастбища Армении и Азербайджана оказались в руках феодальной знати кочевых племен, местные феодалы частично были уничтожены, оставленные в живых отстранены от власти. Только два грузинских царства — Картлийское и Кахетинское — сумели сохранить некоторую самостоятельность, хотя и были вынуждены признать вассальную зависимость от правителей Ирана.
Тяжелые условия жизни населения подвластных Ирану закавказских ханств описал агванский католикос Есаи Хасан Джалалян. «Слишком тяжело было ярмо и переносить его было невозможно», — пишет этот современник. Иранская администрация, по его выражению, буквально «обдирала» жителей городов и селений.
В начале XVIII в. в Закавказье возникло широкое антииранское движение. Феодалы Джарской области (Дагестан), не получив очередного жалования от иранских властей, в 1711 г. захватили Ширван. К джарцам примкнуло местное население. Движение приняло религиозную окраску и вылилось в борьбу суннитов против шиитов. Турецкое правительство поддержало это движение. С большим трудом ослабевшему Сефевидскому государству удалось подавить восстание и захватить его предводителя Дауд-бека. Однако через несколько лет Дауд-бек вновь поднял восстание и вместе с казикумским владетелем Сурхай-ханом объявили Ширван свободным от «шиитских еретиков». Основную силу движения составляли отряды из Дагестана, поддержанные значительной частью населения Ширванского и Шекинского ханств. Так как большинство городских жителей исповедывало шиизм и не поддержало повстанцев, то последние уничтожили некоторые города, например Шаберан, разорили Шемаху. Иранские войска укрылись в Баку и Гяндже, вся остальная территория фактически контролировалась восставшими.
Освободительное движение народов Закавказья развертывалось в чрезвычайно сложной обстановке. Когда Сефевидское государство распалось и власть в Иране захватил Надир, побережье Каспия было занято русскими войсками, а турецкие войска захватили значительную часть Закавказья. В Армении и Азербайджане на вооруженную борьбу поднялось крестьянство. Оно выступило одновременно как против иранских и турецких властей, так и против местных феодалов и отрядов Дауд-бека и Сурхай-хана.
В связи с активизацией русской политики на Востоке усилилось тяготение народов Закавказья к России, с которой они поддерживали экономические и культурные связи. Идея присоединения к России становилась все более популярной. Еще в 20-х годах XVIII в. во время похода русских войск на побережье Каспийского моря правители Картли сделали новую попытку обеспечить себе покровительство России. Среди сторонников присоединения к России были светские и духовные феодалы, представители купечества; подлинную силу этому движению придало участие в нем широких слоев крестьянства.
Новый этап освободительного движения связан с борьбой народов Закавказья против турецких захватчиков и войск Надира.
В 40-х годах XVIII в. народы, насильственно включенные в состав империи Надира, были охвачены глубоким брожением. В Восточной Грузии в течение ряда лет (1735—1744) происходили восстания, которые заставили Надира отказаться от превращения вассальной Грузии в провинцию, непосредственно управляемую шахским наместником. Но наиболее мощные движения в эти годы происходили в Азербайджане и Дагестане.
В 1734—1735 гг., заняв Шемаху, войска Надира начали грабить население и разрушать город. Это вызвало сопротивление горожан и крестьянства окрестных деревень. В начале 1735 г. население Биланджика (недалеко от Нухи) подняло восстание и призвало на помощь отряды восставших из Джиниха, Талы и других мест. В 1735—1738 гг. поднимались крупные восстания в Ширване, Шеки, Карабахе и в других районах Северного Азербайджана.
В 1738 г. дагестанские горцы отказались подчиняться шахским властям. Получив об этом известие, наместник Азербайджана Ибрахим-хан, брат Надир-шаха, двинулся с большим войском через Карабах, Ширван и Шекинскую область в земли джарских джамаатов (общин). Около горы Джаник он был окружен повстанцами и потерпел жестокое поражение. Ибрахим-хан пал на поле боя. В мае 1741 г. против повстанцев выступил сам Надир-шах, вернувшийся из среднеазиатского похода. Однако и он не мог подавить героическое сопротивление азербайджанцев и дагестанцев. В 1743 г. Надир-шах отказался от продолжения военных действий и с жалкими остатками своей разгромленной армии отступил в Муганскую степь.
Во главе народного восстания, вспыхнувшего в Шеки в 1744 г., стал представитель местной знати Хаджи-Челеби, который засел со своим отрядом в крепости поблизости от Нухи. Надир неоднократно осаждал ее, но каждый раз был вынужден с потерями отступать.
Восстания против иранских завоевателей в 30—40-х годах XVIII в. происходили также среди грузин и армян. Карательные отряды Надира грабили и разоряли восстававшие области. Но иранским властям не удалось подавить освободительное движение народов Армении, Грузии, Азербайджана и Дагестана.
Афганистан, Средняя Азия и другие завоеванные страны были также охвачены непрерывными волнениями.
Рост феодальной эксплуатации, жестокая налоговая политика, непрерывные карательные экспедиции в различные области государства — все это до предела истощало страну. По свидетельству английского купца Джона Хэнвея, области, в которых в течение 1744 г. были подавлены народные восстания, представляли собой страшное зрелище разрушения и нищеты. Города и деревни вдоль турецкой границы были разорены, а население их сократилось в несколько раз. Совершая поездку из Хама-дана в Астрабад, Хэнвей видел по дороге разрушенные города и заброшенные деревни, ставшие приютом для разбойников и диких зверей. На протяжении нескольких дней пути ему не встретилась ни одна обитаемая деревня.
Народные движения и феодальные мятежи, вспыхнувшие с новой силой в 1746 г., заставили Надир-шаха спешно заключить мир с Турцией, повторявший условия договора 1639 г.
Летом 1746 г. вспыхнуло крупное восстание в Систане. Племянник Надира Али-Кули-хан, которому было поручено подавить мятеж, присоединился к восставшим. Тогда Надир сам двинулся в Систан. Его путь был отмечен кровавыми расправами и вымогательствами. Историограф Надира передает: «Направляясь из одной местности в другую, он повсюду убивал виновных и невинных, знатных и бедных, везде сооружал пирамиды из человеческих голов;
